#НенавистьЛюбовь - Анна Джейн

— Вот же! — раздался его голос совсем рядом с нами. — Больно!

— Папа, — сказала Руслана укоризненно. — Мы с мамой тебе сколько раз говорили: стучать кулаком — плохая привычка. И курить — тоже.

— Хватит меня учить, — отозвался тот. — И вообще, дочь, это мужской разговор, не женский. Выйди-ка. Папе надо поговорить с твоим дружком.

— Он мне не дружок, — возмутилась тоненьким голосом Руслана. — Он мой любимый человек.

Наверное, Люциферова при этом перекосило.

— И вообще, это сексизм, папа! — продолжила девушка. — Что значит — не женский?

— Поумничай мне еще. Говорю — выйди, значит выйди, — отмахнулся от нее Петр Иванович.

— Но папа! — Я даже не думала, что Руслана может перечить отцу.

— Дорогая, выпей кофе — у нас превосходный латте, — включился Стас. Голос его был медовым. — Пока мы с твоим папой поговорим.

Руслана фыркнула и ушла, громко хлопнув дверью. А Чернов и Люциферов принялись за сугубо мужскую беседу, которая сводилась к Руслане.

— Что вы хотели, Петр Иванович? Может быть, кофе, чай? Или пообедать желаете? — Стас в роли гостеприимного хозяина был великолепен.

— К черту условности, прохиндей, — отмахнулся Люциферов. — Не будем тянуть время. Я тебя спрашиваю прямо — ты серьезно намерен жениться на моей дочери?

— Что ж, это деловой подход. Серьезно, — подтвердил Стас.

У меня зачесался нос, и мне в голову не пришло ничего лучше, как почесать его об Даню — об его шею. Он сглотнул.

— Ты мне не нравишься, — прямо сказал Петр Иванович. — Не таким я видел мужа для своей дочери.

— А каким же, позвольте узнать? У меня есть деньги, положение, власть. Вас напрягает, что мой бизнес процветает не в столице, а в регионе? Это временно — большую часть активов я буду в скором времени переводить заграницу. Намечается крупный проект с европейскими партнерами.

— Меня напрягает не это. А твоя хитрая морда, — ответил Люциферов. — Слишком ты хитрый, Чернов, слишком расчетливый. Похож на мошенника — таким, как ты, неплохо было в девяностых.

— Ну, в девяностых бизнес делали вы, не я, — отозвался Стас. — Я в это время рос в приюте.

— Знаю-знаю, — нетерпеливо отмахнулся Люциферов. — Сам поднялся, сам начал свое дело и сам всего добился. Только вот мне не заливай в уши сказки о том, каким молодцом был. В это пусть моя дочка верит. Без нужных связей так высоко в этом возрасте не взлетишь, Чернов. За тобой или стоит кто-то, или стоял. Ты не так прост. Но хоть брат у тебя на приличного человека похож, — добавил он зачем-то, и я хмыкнула про себя. — Я людей насквозь вижу. Всю гниль сразу чую. А он мальчишка положительный. Да и ты его не оставил, воспитал. И это единственное, что мне в тебе нравится.

— То есть вы согласны на нашу с Русланой свадьбу? — спокойно полюбопытствовал Стас. И я почему-то подумала, что даже если Люциферов скажет «нет», Стас просто ее украдет.

— Вот после свадьбы и вынесу вердикт, — важно ответил Петр Иванович. — Мне, Чернов, не деньги важны, хотя и они, конечно, тоже. Но и личные качества. В семью беспринципного урода, который попытается всеми моими деньгами завладеть, не возьму.

Я снова почесала нос об шею Дани, и как-то так вышло, что случайно коснулась ее губами. Он дернулся от неожиданности — хотя что такого я сделала?! Его резкое движение оказалось фатальным — упала одна из вешалок, на которой, судя по всему, висел пиджак. Я сжалась от страха — сейчас нас поймают, и не видать нам денег от Чернова.

Я спрятала лицо на груди Дани, закусывая губу, и я почувствовала, как под моей рукой, теперь лежащей на предплечье Матвеева, напрягаются мышцы.

— Что это? — мигом насторожился Люциферов.

— Где? — сделал вид, что ничего не заметил, Стас.

— Там. В шкафу. Упало что-то.

— Вам показалось, — спокойно ответил Чернов.

— Не показалось, — возразил отец Русланы. — Ты что, думаешь, я глухой? В твоем шкафу что-то упало. У тебя же нет мышей? — вдруг спросил он скептически. — Во всяких таких забегаловок мышей — тьма.

— Это не забегаловка, — отозвался устало Стас. — Это — ресторан. И смею сказать, очень успешный. А в шкафу ничего не падало — это звукоизоляция плохая. Бывает такое.

— Очень успешный ресторан, — ядовито произнес Люциферов. — Даже звукоизоляция плохая. Представляю, какая тут кухня.

— У нас нет мишленовской звезды, конечно, но блюда отменные. И шеф-повар — из Италии, — отозвался Стас. Он стал убалтывать будущего тестя, и мы с Даней немного расслабились. Тьма снова стала нежно окутывать нас и нашептывать на ухо всякие глупости. И я, против собственной воли наслаждаясь такой тесной близостью, поняла, что хочу больше, чем простоиобъятий. Я хотела поцеловать Даню — нестерпимо мучительно. Несмотря на то, что ненавидела его за предательство, несмотря на то, что злилась из-за Каролины, несмотря на то, что мучилась от его невнимания и своих неразделенных чувств. Я хотела снова ощутить тепло его нежных губ. И, перестав себя контролировать, коснулась своими губами его шеи, опаляя ее дыханием, не замечая, что мои пальцы оказываются в его пальцах, и они переплетаются.

— Даша… — То ли шепот Дани был так тих, то ли мне просто послышалось — я не знала.

Я хотела поцеловать его.

Того, кого раньше любила.

Того, кто был чужим