В голове только шоколад - Катёна Спарк

– К кому?

– К парням в коридор на минуту. Подышать.

– Меня с собой возьми.

Мы оставляем ножи и, стараясь не скрипеть, выскальзываем на цыпочках в коридор. Мама что-то напевает у плиты – кажется, не замечает.

Парни стоят в зале и перетирают тарелки. Увидев нас, они поднимают брови.

– Вы сбежали? – удивляется Андрей. – Мама теперь вас точно убьёт.

– Мы на минуту, – говорю я.

– Она добрее, чем кажется, – замечает Илья.

– Ты тоже так думаешь? – спрашивает Аня.

– Я знаю, – он пожимает плечами. – Но валить оттуда хочется. Я уже три часа чищу эту картошку. У меня начались галлюцинации. Мне кажется, что одна картофелина мне подмигнула своими глазками.

– Это пророчество, – говорит Андрей. – Картошка знает твою судьбу.

– Заткнись.

Я обнимаю Илью – просто потому, что устала и хочется прижаться к чему-то тёплому. Он гладит меня по голове.

– Потерпи, – шепчет он. – Осталось немного.

– Осталось полтора салата, пельмени, гусь и сервировка, – перечисляю я. – Это не немного.

– Тогда бегите обратно, пока она не хватилась, – советует Андрей.

– А вы?

– А мы будем медленно и мучительно накрывать стол. Симметрично, – он кидает взгляд на Илью. – Как он любит.

– Симметрия – это важно, – отвечает Илья.

– Я тебя убью раньше мамы.

Мы с Аней переглядываемся и идём обратно на кухню. У двери я оборачиваюсь. Илья показывает мне воздушный поцелуй. Я показываю язык. Он смеётся.

На кухне нас встречает гора тарелок и мамина улыбка.

– Нагулялись? – спрашивает она.

– Мы… тарелки искали, – вру я.

К часу ночи кухня блестела. Гирлянда на окне мигает разноцветными огоньками. За окном – белая метель, а внутри – смех, запах корицы и тепло. Оливье стоял в холодильнике, пельмени рядками замерли на доске, курица уже не в духовке, а на блюде, накрытая фольгой.

– Завтра доделаем, – объявила мама. – А сейчас – пить чай с пирогом. Мила, ставь чайник.

– С пирогом? – оживает Аня.

– Я пекла, с яблоками.

– Мам, ты чудо, – говорю я, и это правда.

ГЛАВА 43 (Мила)

Мы с Андреем и нашими родителями приехали к Орловым около девяти. Дом Ильи стоял в тихом спальном районе Гродно, недалеко от парка. Окна светились жёлтым, изнутри доносилась негромкая музыка. Хотя мы с Ильёй уже давно вместе, первый визит в дом в качестве его девушки всё равно щекотал нервы.

– Мила, ты чего такая холодная? – Андрей тронул меня за плечо. – Замёрзла? Или просто тормозишь перед входом?

– Не торможу, – я покачала головой. – Просто… собираюсь с мыслями.

– С мыслями? – он усмехнулся. – Ты же к парню идёшь, а не на допрос.

– Это ты так думаешь.

Я толкнула его локтем и шагнула вперёд. Дверь открыла тётя Ира – мама Ильи. Как же давно я её не видела! Мы обе успели соскучиться, и она сразу расплылась в такой тёплой улыбке, что моё волнение немного отпустило.

– Милочка, заходи, заходи! – она обняла меня, не обращая внимания на мою куртку и ботинки. – Мы вас заждались! Илья уже сто раз к окну подходил, представляешь?

– Представляю, – я улыбнулась, чувствуя, как щёки заливаются румянцем. – Он что, не мог просто написать?

– Написать? – она подмигнула. – Ну, знаешь, мужчины иногда стесняются. Даже когда уже всё серьёзно.

Андрей сзади хмыкнул, но благоразумно промолчал. Наверное, знал, что если откроет рот, я ему припомню все его романтические провалы.

В прихожей пахло хвоей и мандаринами. Я разулась, повесила куртку и прошла в гостиную. У окна стоял сам Илья в чёрной рубашке, с бокалом сока в руке. Он смотрел на меня так, будто я была единственным человеком в комнате.

– Привет, – сказал он тихо, когда я подошла.

– Привет, – ответила я, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

Он окинул меня взглядом – от каблуков до макушки – и улыбнулся. Не той снисходительной улыбкой, которой он дразнил меня раньше, а такой… озаряющей.

– Ты такая красивая в этом платье, – сказал он, и в его голосе было только восхищение.

– Ты тоже ничего, – я хмыкнула, чтобы скрыть смущение. – Рубашку даже погладил, я смотрю. Это ты для меня или для мамы?

– Для тебя, – он сделал шаг ближе. – Мама меня и в мятой любит.

– Ладно, ладно, голубки, – вмешался Андрей, проходя мимо нас с бокалом. – Идите лучше помогите стол накрывать. А то родители уже заждались, пока вы будете друг на друга пялиться.

– А ты не ревнуй, – парировал Илья, не отводя от меня взгляда.

Гостиная была украшена с душой: наряжена ёлка с золотистыми и красными шарами, на столе – салфетки с оленями, на стенах – гирлянды с тёплым светом. Илья подошёл ко мне, взял за руку и повёл к столу.

– Садись рядом, – сказал он, пододвигая стул.

– А если я вам буду мешать, Илюшечка Дмитриевич? – спросила я, садясь.

– Ты сдурела такое говорить, – он наклонился к моему уху и добавил тихо: – Ты единственная, кому здесь разрешено мешать. И вообще, без тебя скучно.

– А вот это уже комплимент, – я улыбнулась.

– Стараюсь.

За столом собрались все. Моя мама разливала сок и шампанское, папа уже успел обменяться парой шуток с дядей Димой. Тетя Ира предлагала салаты и шутила, что детя опять сидят в телефонах (хотя у нас на столе не было ни одного гаджета).

– Ну что, молодёжь, – сказал дядя Дима, поднимая бокал. – За то, чтобы этот год стал для вас началом чего-то большого. И за то, чтобы вы всегда помнили: дом – это там, где вас ждут.

Я поймала себя на том, что смотрю на Илью, и внутри появилось странное, щемящее чувство. «Вот я и дома», – подумала я. И это было не про квартиру Орловых, это было про его присутствие рядом.

– Я предлагаю тост за любовь, – сказала моя мама, поднимая бокал. – Не за ту, что в кино, а за настоящую – тихую, тёплую, которая греет душу.

Илья взял меня за руку под столом.