Опальная жена для кронпринца. Право на любовь - Мария Вельская

Я резко вскинула голову — и застыла.

Я никогда не видела, чтобы Шаннер Мъярг смотрел на меня так. Смотрел хоть на кого-то — так.

По коже разбежались мурашки предвкушения. Почерневшую радужку расчертил вертикальный зрачок, крылья носа подрагивали, руки обзавелись длинными загнутыми когтями. Маникюр всем на зависть. Я успела только моргнуть, а мужчина передо мной уже опустился на колени перед кроватью, зарывшись лицом в мои ноги.

Смущение, жадный восторг, «моё» — накрыли с головой.

Даже стоя на коленях, он был повелителем. Был тем, кто командует. Был главным.

Крылья затрепетали и растаяли черной дымкой. Он обхватил ладонями мои бедра, рывком сдвигая меня на край постели.

Его лицо застыло — жили только глаза. Жадность, жар, желание, страсть, восторг, мольба, пугающий трепет, жажда присвоить, бешенство, надежда… Я читала его эмоции. Он сам мне их показывал.

— Одна мысль о том, что кто-то может отнять тебя у меня, выводит из себя, — в низком голосе звучала непривычная мягкость, — я уничтожу этот мир, залью его кровью и укрою пеплом, если с тобой хоть что-то случится, Небо моё. Ты — не тихая домашняя жена у очага. Ты воин, Аэри. Я горд быть тем, кого ты любишь. Я заставлю море вскипеть и высохнуть, если оно помешает мне увидеть тебя.

— Шан… — мой голос сорвался.

— Здесь, — он прижал ладонь к груди. Жесткое лицо застыло, — только половина сердца. Вторая у тебя. Я не умею говорить красивых слов, Аэри Сорлейн, но ты позволила мне присвоить себя. Ты вросла в мою душу. Ради тебя и для тебя я открою небеса и взлечу. Ты будешь рядом со мной. Всегда. В битве и на троне. Ты равная.

Пальцы дрожали. Слёз не было, небо не упало на нас, солнце не сменило луну. Просто в этот момент я поняла, он стоит всего. Этот мужчина стоил всего. Моей боли, предательства близких, смерти, борьбы. Всё ради того, чтобы дорога привела меня к нему. Скажи мне, что можно всё изменить — я бы не сделала этого. Ведь иначе я бы потеряла его.

— Я не отдам тебя даже смерти, Шаннер Мъярг. Не надейтесь, мой принц, — я накрыла его ладони своими.

Ночное платье окончательно перекрутилось, мысли о приступах вылетели из головы, а тело и разум пели.

Это состояние, когда тебе хочется обнять весь мир и стереть в порошок любого, кто посмеет нам помешать — это и есть любовь?

Он не сказал «люблю тебя». Он сказал гораздо больше.

— Тогда…

Я хотела развод. Сейчас же. Немедленно. Окончательно. Но в этот момент нас прервали.

В ту дверь, за которой скрывался потайной ход, и которая сейчас была накрепко запечатана, со всей силы застучали. Один из амулетов кронпринца резко завибрировал, а вслед за этим за дверью раздался голос Доргата:

— Можете меня побить, но, похоже, убивать скоро будут нас. Наш заговорщик активизировался. Жрецы прознали о том, что ты желаешь возродить Ушедшего, и объединились. Дворец окружен, горожане волнуются, под шумок эти твари наверняка попытаются покончить со всеми, кто им мешает. Не пора ли приводит наши планы в действие? Потом может стать поздно, — в голосе горгула звучало веселье, — а я ещё даже не успел поужинать!

— А что у нас на ужин? — Кронпринц переключился моментально.

Мгновение назад передо мной был влюблённый и желанный мужчина. Сейчас с пола поднялся жесткий, собранный и опасный противник.

— Белая рыба в лимонном соусе. Терпеть её не могу. Поэтому готов сегодня пропустить ужин, — доверительно сообщил горгул.

Я прикрыла глаза, беря чувства под контроль. Этого ты ждал, Сумрачный? Он молчал. Зато пела моя магия, шепча о том, что время настало.

Когда я открыла глаза, наши взгляды встретились. Шаннер медленно кивнул, сжимая мою ладонь.

— Я с вами. Предпочитаю мясо рыбе, — ответила коротко.

— Наш человек! — Хохотнул Доргат. — И впустите там Грэя, что ли, а то он что-нибудь себе отморозит.

Как в этой комнате открываются потайные ходы, я не знала. Впрочем, меня быстро опередил Доргат. Страж перетёк к стене, провел ладонью по абсолютно гладкой поверхности — и из потайного хода вывалился Грэйсон.

Братец был покрыт паутиной, как будто…

— Тобой пол протирали? — Я заставила себя не смеяться.

Вообще в любой непонятной ситуации — смейся. Смех продлевает жизнь и злит врагов. Ни то, ни другое лишним не будет. А поплакать я ещё успею.

— Нет, только стены и потолок. Зато я точно уверен, что в этих коридорах не меньше полувека никого не было, — Грэй оглушительно чихнул.

На щеке отчетливо чернела сажа, в волосах прятались какие-то веточки, паутинки и даже куски штукатурки.

— Здесь и пойдем, — задумчиво кивнул Шаннер своим мыслям.

Он полностью закрылся. Собранный, отстраненный, сжатый, как пружина. В глазах — холод и настороженность.

— Аэри не пойдет, — жестко ответил Грэй.

Лицо сверхзаботливого брата заледенело.

— Нет, Аэри пойдет, — ответила ему спокойно, — мне не пять лет Грэй, и даже не пятнадцать.

И не девятнадцать, но этого он никогда не узнает.

— Тебе всего лишь… — брат стиснул пальцы. Я знала, он боялся. Очень боялся меня потерять, поэтому и накинулся. Со своими близкими Грэйсон всегда был открыт — не то что с посторонними.

— Она пойдет, — на моё плечо легла тяжелая ладонь.

К спине прижалось сильное тело. Стало спокойно. Мне кажется, ворвись сюда все заговорщики разом — я бы только спросила, в каком порядке их лучше уничтожить.

Где та робкая запуганная девочка, которая плакала от унижения перед императрицей? Где та Аэри, которая тряслась от страха, стоило войти в комнату, где находился Тристан? Где та девочка, которая мечтала о балах, рюшах, кружевах и галантных кавалерах?

Она сгорела в пепле. Я больше не хотела быть принцессой. Достаточно быть Стальной леди. Его леди. Я люблю тебя так сильно, Шаннер Мъярг, что сожгу весь мир ради тебя. Наверное, это должно меня пугать. Наверное, так привязываться к человеку — неправильно, безумно. Но пусть мы будем безумными. Пусть мы не будем героями. Монстров достаточно, чтобы сохранить покой в империи.

— Она… — Грэй осекся.

Шаннер обнял меня, прижимая к себе.

Корри выскользнул откуда-то из теней, оскалившись. Котика мантикор напоминал сейчас меньше всего. Скорее уж голодного монстра, способного сожрать хозяина, который его вовремя не покормил!

— Она пойдет, — раздался холодный уверенный голос над моим ухом, — твоя сестра не будет сражаться, если в этом не будет острой нужды. Её задача — разбудить Сумрачного. К тому же нам придется взять с собой твоего младшего брата.

Кэс! Сумрачный обещал ему окончательное исцеление