Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня - Тахира Мафи

Кенджи выпрямляется. Поднимает ложку, но лишь для того, чтобы пронзить ею воздух.

– Вы вообще должны радоваться тому, что я присел за ваш столик. Общаясь с вами, я поднимаю вас в глазах окружающих.

Я чувствую, как напрягся Адам, а потому решаю вмешаться:

– Эй, давайте поговорим о чем-нибудь другом, ладно?

Кенджи ворчит. Закатывает глаза к потолку. Наконец-то отправляет в рот ложку с едой.

Все это меня начинает сильно беспокоить.

Теперь, когда я могу пристальнее разглядеть Адама, я замечаю какую-то усталость в его глазах, тяжесть в выражении лица, напряженность мышц плеч и рук. Теперь мне становится особенно важно узнать, чем же он занимается здесь, в этом подпольном мире. Что он делает такого, о чем мне не рассказывает. Я чуть заметно тяну его ладонь на себя, и он поворачивается ко мне.

– С тобой точно все в порядке? – шепчу и понимаю, что задаю один и тот же вопрос снова, и снова, и снова.

Его взгляд моментально теплеет. Он хоть и усталый, но уже более мягкий. Он отпускает мою руку под столом, но только для того, чтобы положить мне ее на колено. Его ладонь скользит по моему бедру, и я почти теряю контроль над собой и забываю все слова еще до того, как он чуть прикасается губами к моим волосам, но его губы задерживаются, и я не могу более сосредоточиваться. Я нервно сглатываю, да так громко, что при этом чуть не роняю вилку на пол. Только теперь я осознаю, что он, в общем-то, так и не ответил на мой вопрос. Потом он отворачивается, некоторое время смотрит на свою миску и только потом говорит:

– Со мной все в порядке.

Но я продолжаю сидеть неподвижно, почти не дыша, а его рука все так же рисует замысловатые узоры на моей ноге.

– Мисс Феррарс, мистер Кент…

Услышав голос Касла, я чересчур резко выпрямляюсь, так, что невольно ударяюсь костяшками пальцев о столешницу. Есть в его появлении что-то такое, что заставляет меня чувствовать себя так же, как ученица перед учителем, заставшим ее врасплох как раз в тот самый момент, когда она успела напроказничать прямо на уроке в классе. Адама, например, ничуть не всполошило появление в столовой Касла. Я стараюсь не заскулить от боли в руке, и в этот момент чувствую, как пальцы наших с Адамом рук снова переплетаются. Он подносит мою ушибленную руку к губам и нежно целует ушибленные костяшки пальцев. Каждую по очереди, при этом не сводя глаз со своей миски. Я слышу, как Кенджи кашляет – он чуть не поперхнулся, бедняжка.

Я не отпускаю руку Адама и поднимаю голову.

Касл стоит возле нашего столика, а Кенджи уходит отнести пустую посуду на кухню. Он хлопает Касла по спине, как будто они старые добрые друзья, а Касл, в свою очередь, одаривает Кенджи приветливой улыбкой.

– Я сейчас вернусь, – кричит Кенджи через плечо, потом изворачивается и показывает нам большой палец в знак одобрения. – Только постарайтесь не раздеваться у всех на глазах, хорошо? Не забывайте, что здесь есть дети.

Я морщусь и смотрю на Адама, но он, что как-то странно, продолжает внимательно изучать содержимое своей миски. С тех пор как к нам подошел Касл, он еще не произнес ни единого слова.

Я решаю говорить за нас обоих и приклеиваю на лицо широкую улыбку:

– Доброе утро.

Касл кивает, дотрагиваясь до отворота своего блейзера. Он стоит прямо, как всегда, полный сил и самообладания. Его лицо просто сияет, когда он обращается ко мне:

– Я просто пришел поздороваться и проверить вас. Вы молодец, я так счастлив видеть, что вы расширяете круг своих друзей, мисс Феррарс.

– Правда? Спасибо. Только я не могу принять похвалу на свой счет, – уточняю я. – Это же вы сами велели мне сесть за завтраком рядом с Кенджи.

Улыбка Касла становится напряженной:

– Да. Конечно. Что ж, в таком случае я счастлив, что вы решили воспользоваться моим советом.

Я киваю на свою еду. Рассеянно тру пальцами лоб. Адам выглядит так, как будто он вообще не дышит. Я собираюсь произнести хоть какие-нибудь слова, но Касл меня опережает.

– Ну, мистер Кент, – говорит он, – мисс Феррарс сообщила вам о том, что теперь она будет тренироваться вместе с Кенджи? Я надеюсь, что это ускорит ее прогресс.

Адам ничего ему не отвечает.

Касл упорно продолжает:

– Я действительно подумал, что ей, может быть, интересно поработать и вместе с вами. При условии, конечно, что я буду все это контролировать.

В глазах Адама появляется озабоченность. Он чем-то встревожен.

– О чем вы говорите?

– Ну… – И Касл замолкает. Я замечаю, как он переводит взгляд от меня к Адаму и обратно. – Я полагаю, было бы интересно провести тестирование с вами и с ней. С обоими вместе.

Адам поспешно встает, при этом он чуть не ударяется коленом о стол.

– Я решительно против.

– Мистер Кент… – начинает Касл.

– Ни за что на свете, черт возьми…

– Но выбор остается за ней…

– Я не хочу здесь это обсуждать…

Я вскакиваю на ноги. Адам готов разнести все вокруг. Он сжал руки в кулаки, глаза его сузились до яростных щелочек, лоб напрягся, он весь трясется от переизбытка энергии и возбуждения.

– Что происходит? – требую я ответа.

Касл качает головой и говорит, но обращается при этом не ко мне:

– Я просто хочу посмотреть, что происходит, когда она дотрагивается до вас. Вот и все.

– Вы с ума сошли…

– Решать ей, – продолжает Касл, голос его остается на удивление спокойным. – Это не имеет никакого отношения к вашему личному прогрессу…

– Какому прогрессу? – вмешиваюсь я.

– Просто нужно помочь ей определить, каким образом можно влиять на неодушевленные предметы, – говорит Касл. – С людьми и животными нам уже все понятно – мы знаем, что тут достаточно одного-единственного прикосновения. Растения, похоже, вообще никак не реагируют на ее способности. Но как насчет всего остального? Тут… другое дело. Она пока что не знает, как справляться с этим, вот я и хочу помочь ей. Вот и все, что мы делаем. Помогаем мисс Феррарс.

Адам делает один шаг, чтобы встать поближе ко мне.

– Если вы помогаете ей выяснить, как можно разрушить неодушевленные предметы, зачем же вам понадобился я?

На какую-то долю секунды Касл выглядит побежденным.

– Я и сам не знаю, – признается он. – Но сами ваши отношения уникальны. Они восхитительны и неподражаемы. Особенно если учесть все то, что нам уже стало известно. Тут…

– А что вам стало известно? – взвиваюсь я.

–