Побег от соблазна, или Встретить Его и не узнать! - Елена Михайловна Бурунова

жестокого. Оберегал их, как мог. Судьбы Анны и Марии сложились счастливее, чем моя и Изабель. Мои дочки удачно вышли замуж и по любви за достойных молодых людей. Ричард долго не давал согласия на брак своих маленьких птичек, и женихам пришлось делом доказывать, что они действительно любят девушек. Юноши отказались от приданого и сами готовы были заплатить несговорчивому папе за невест. В брачные переговоры вмешалась я, приложив немало усилий, чтобы Ричард позволил Анне и Марии выйти замуж. Брачные контракты, подписанные женихами, были очень суровые, но они, не думая, поставили свои имена под всеми пунктами и условиями.

Натан. Наш воспитанник связал свою жизнь с армией. Он, не колеб-лясь, выбрал на чьей стороне сражаться. Его жизнь не менее интересна, чем моя. В самый разгар войны с Англией, Натан встретил, как вы думаете кого? Галчонка! Их любовь прошла все круги ада прежде, чем они смогли пожениться и быть счастливы. Даже Ричарду пришлось вмешаться, чтобы помочь влюблённым.

Мой племянник Эдмунд унаследовал имущество своей матери. Он хороший и добропорядочный христианин. Его уважают не только плантаторы, но и рабы. Эдмунд напоминает мне моего отца. Женился на дочери соседа плантатора. Овдовел на десятом году брака и начал искать утешения в объятьях рабынь. Они, в свою очередь, одаривали моего племянника детьми, которых он признавал и давал свободу.

Мисс Ричмонд и лорд Солсбери поженились. Когда началась война в колониях, уплыли в Англию. Несколько лет спустя от Селин мне пришло письмо, что она счастлива с Франклином. Хоть бог им и не дал своих детей, но они взяли на воспитание осиротевших племянников лорда.

Генри Коллинза повесили, через три дня после суда. На казни я не бы-ла, но говорят, что его тащили на виселицу. Душка Гарри плакал и вырывался. Даже идущий рядом вор, потребовал повесить его первым, чтобы не видеть больше этого позора. Мужчина, а ведёт себя так недостойно!

Кристофер не доплыл до Австралии. Где-то у берегов Ямайки на корабль с каторжниками напали пираты. По счастливой случайности среди напавших морских разбойников оказался Филипп Аркетт. А через год по всему Карибскому морю и Атлантическому океану гремела слава

Счастливчика Криса. Мой брат нашёл себе призвание по своим талантам.

Грабил все корабли без разбора. Лет пятнадцать он плавал с Филиппом.

Потом, не поделив жены испанского идальго, разбежались. Об Аркетте ничего неизвестно. Его слава закатилась быстро. А вот мой брат ещё напоминал о себе несколько лет. Даже его смерть стала событием, которое отпраздновали торговцы и моряки. При всех недостатках Кристофера

Дарлингтона самым гнусным было пристрастие к картам. Он проигрался, но отдавать сразу карточный долг не пожелал. Ночью в какой-то подворотне портового городка на Кристофера напали. Говорят, прежде чем получить смертельный удар ножом, мой брат убил троих. Он был не лучшим человеком, но никогда не был трусом. Узнав о смерти брата, я не опечалилась. Правда, одна скупая слеза почему-то скатилась по щеке.

Может, если бы не чрезмерная опека и потакание леди Джейн, то Кристофер стал бы достойным членом общества. Жаль, я не узнаю этого никогда. Ведь нам даётся только одна попытка прожить эту жизнь.

* * *

Горизонт в ярко-красное цвет окрашивало медленно садящееся солнце. Лёгкий ветерок приносил с бескрайних полей хлопка, чуть уловимый аромат нежных цветков. На открытой веранде в креслах качалках среди бархатных подушек сидела пожилая супружеская пара. Отставной полковник, строго насупив седые брови и махая тросточкой, отчитывал бегающих внуков. Его жена лишь улыбнулась, подняв глаза с увесистой стопки листов бумаги на детей. Тяжело вздохнула и отложила труды нескольких недель на маленький столик рядом.

— Лили, что ты там всё пишешь? — перестав давать нагоняй внукам, спросил муж.

Старушка, протянув ладонь к его щеке и смотря глазами полными любви, ответила:

— Нашу историю, Ричард.

— Историю? — переспросил полковник, потёршись аккуратно стрижен-ной бородой о раскрытую ладонь супруги. — Разве мы уже история, любимая? — Мы нет, но для них, — она кивнула в сторону шумно играющих внуков, — наша жизнь уже история и я хочу, чтобы они её знали.

Отставной полковник Монтгомери поближе придвинулся к своей ми-лой Лили. Обнял нежно и поцеловал в смуглую от прожитых лет щёку.

Конец.