Тайное пристанище - Кэтрин Коулc

Выстрел расколол воздух. Пуля отбросила стул, и он рухнул набок.

Фэллон издала сдавленный звук, и пистолет Эвана тут же повернулся к ней.

— Не надо. Пожалуйста, не надо, — я умолял. — Сделай что угодно со мной. Только не трогай её. Она не заслужила этого. Фэллон всю жизнь помогает таким, как мы. Она хорошая. Самая хорошая.

— Замолчи, Кайлер, — всхлипнула Фэллон. — Прошу, замолчи.

Я поднял руки и медленно сделал шаг вперёд.

— Возьми меня. Моя жизнь твоя, только отпусти её. Прошу.

Что-то дрогнуло в его глазах, и я подумал, что, может быть, смогу достучаться.

И тут дверь и окна взорвались криками. Люди в тактическом снаряжении ворвались внутрь.

— Управление шерифа округа Мерсер! Бросай оружие!

Я узнал голос Габриэля — ровный, уверенный. Но взгляд не отрывался от Эвана. В его глазах вспыхнула паника, и пистолет дрогнул. Я понял — он не собирался сдаваться. Он хотел причинить боль. Но не ту, о которой я молил.

Я рванулся вперёд. Не к Эвану — к Фэллон. Потому что всегда только она. Мой центр тяжести. Мой воздух. Моё всё.

Я бросился, надеясь успеть. Но на полпути грудь пронзила ослепительная, жгучая боль — будто раскалённый прут прошил тело насквозь. Но я почти не почувствовал её.

Была только Фэллон. Её запах. Её прикосновение. Её любовь. Когда темнота накрыла меня, я знал одно: я жил по-настоящему, потому что любил её.

51 Фэллон

Все произошло сразу, как будто мир ускорился до предела, и я успевала ловить лишь обрывки — вспышки звуков, картинок, запахов. Треск выстрела. Кай, бросающийся на меня в прыжке. Крики, новые выстрелы. Запах крови в воздухе.

Кай рухнул на пол передо мной. На груди его серой футболки с логотипом Haven расплывалось кровавое пятно. Haven. Он был моим. И всегда будет.

Из горла вырвался крик — не человеческий, звериный. Я рванулась вперед, вместе со стулом, к которому была привязана, и грохнулась на пол. Удар пришелся на руку и бок, но я не остановилась — билась, рвала, пока пластиковые стяжки на запястьях не лопнули.

Я поползла к Каю. Его глаза были наполовину закрыты — он уходил.

— Прижать рану! — крикнула Бет, когда Трейс метнулся вперед, мертвенно-бледный.

Но я уже действовала. Прижала ладони к зияющей ране, пытаясь остановить кровь, удержать её внутри, потому что Кайлеру она нужна. Он должен дышать. Он должен жить.

Снаружи завыли сирены.

— Это скорая, — выдохнул Трейс, падая на колени.

И тут я заметила, как кровь растекается по полу, пропитывает мои джинсы на коленях. Хотелось вернуть её обратно, в него. Это была его кровь. Не моя.

— Не смей, — прохрипела я, наваливаясь всем телом на его грудь. — Не смей уходить. Ты обещал.

Позади доносились новые крики. Где-то в глубине сознания я уловила, что Эвана тоже ранили — кровь проступала на его плече, пока полицейские пытались его удержать.

— Сюда! — рявкнул Трейс, когда в комнату ворвались двое медиков. Я знала их обоих — знала всю жизнь. Но сейчас не могла вспомнить имена.

Я только заметила, как их лица стали непроницаемыми, и как они задвигались быстрее.

— Пульс? — спросила женщина.

— Едва прощупывается, — ответил Трейс.

Он всё это время следил за ним.

Кровь сочилась сквозь мои пальцы, слезы падали, смешиваясь с ней, разбавляя её.

— Я не могу… не могу удержать… она должна быть в нём… я…

— Всё хорошо, — сказал мужчина-санитар. — Я сменю тебя, ладно?

— Нет. Нет, нет! — я яростно замотала головой. — О Кайлере забочусь я. Только я.

— Фэл, — хрипло выдавил Трейс. — Дай им помочь. Нужно доставить Кая в больницу. Нам…

— Я поеду с ним. Я его защищу. Я…

— Пульс слабеет, — выкрикнула женщина. — Нужно выдвигаться!

Дальше всё случилось мгновенно. Трейс кинулся ко мне, схватил и прижал к себе, пока я кричала изо всех сил. Я орала его имя — Кайлера — снова и снова, будто если Бог услышит мою отчаянную мольбу, он просто обязан будет ответить.

— Принесите чёртово успокоительное! — крикнул Трейс, когда я брыкалась и извивалась.

Я закричала ещё раз. Кто-то схватил меня за руку, я почувствовала укол. Тело стало тяжёлым, будто налилось свинцом.

— Нет… — пробормотала я, язык заплетался. — Я не могу уйти… Я обещала…

* * *

Я смотрела прямо перед собой, пока ординатор, выглядевший слишком юным, чтобы водить машину, обрабатывал мои запястья ватным тампоном.

— Простите, если щиплет, — тихо сказал он.

Я не ответила. Потому что не чувствовала ничего. Ни боли. Ни облегчения, когда мама погладила меня по волосам.

Наверное, это было действие того препарата, что мне вкололи в машине скорой. И, может, это было даже к лучшему — потому что единственное, что я помнила до этого, было болью. Разрывающей душу болью.

Перед глазами вспыхнуло картинка: кровь Кайлера, просачивающаяся сквозь мои пальцы. Я сжала веки, пытаясь вытеснить картинку, но не смогла. Горло сжалось, удерживая крик внутри. Потому что я знала, если закричу, они просто вколют мне еще что-то.

Шторка зашуршала, и в отсек, куда меня определили в самом конце приёмного отделения, вошла доктор Алварес. Стоило нашим взглядам встретиться, как из моих уст сорвалось:

— Мой муж?

Голос был хриплым, будто обугленным изнутри. Это даже не звучало как я.

— Как вы себя чувствуете? — спросила она.

— Мой муж, — повторила я. Это был не вопрос — требование.

Доктор Алварес подошла к каталке, бросив короткий взгляд на маму.

— Скажите, — мягко сказала мама. — Только не держите это в себе. Так будет хуже.

Доктор снова посмотрела на меня. В её тёплых карих глазах мелькнуло сочувствие.

— Кай перенёс операцию. Было критично, но он выжил. Его сердце остановилось на столе.

Глаза затопили слёзы, мир поплыл.

— А я… я не дышала за него.

— Милая, — прошептала мама, прижимая меня к себе и целуя в макушку.

— Мы дышим за него сейчас, — сказала доктор Алварес. — Мы запустили сердце. У него был коллапс правого лёгкого, но мы его восстановили. Теперь остаётся ждать.

— Я должна его увидеть, — слёзы скользнули по щекам. — Я обещала… — голос сорвался. — Обещала, что не оставлю его. Что он не будет один. Что мы всегда будем вместе.

— Его переводят в реанимацию. Как только закончим с вами, я вас туда отведу, — уверила она.

— Я уже готова, да? — спросила я молодого врача, перематывавшего мои запястья.

Он всмотрелся в меня.

— У вас нет головокружения? Мы можем принести кресло-каталку…

— Нет. Я в порядке. Я просто хочу к Кайлеру.

— Хорошо, — сказала доктор Алварес. — Пойдёмте. Потихоньку.

Мама поддержала меня,