Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь - Алиса Владимировна Громова

— Я не экономист, Дамиан. Я маркетолог.

— Ты Барская. Этого достаточно. Найми лучших экономистов, пусть они считают. Твоя задача — принимать решения. Жесткие решения.

Лифт дзынькнул, останавливаясь на этаже пентхауса.

— Идем, — он отстранился, снова надевая маску невозмутимости. — Мне нужно лечь. Иначе я рухну прямо здесь, на этот чертов итальянский мрамор.

Мы вошли в кабинет.

Я помогла ему снять пиджак. Рубашка на спине была мокрой от пота.

Он лег на кожаный диван, вытянувшись во весь рост и закрыв глаза рукой.

— Дай мне десять минут. Просто тишины.

Я кивнула, хотя он не мог этого видеть.

Подошла к огромному столу красного дерева.

Теперь это был и мой стол тоже?

Я провела рукой по прохладной поверхности. Здесь лежали папки с документами, которые принес курьер. Те самые, которые Тамара пыталась мне всучить утром.

«Акт приема-передачи активов». «Реестр акционеров».

Я открыла верхнюю папку.

Цифры. Многомиллионные суммы. Списки недвижимости, заводов, пароходов.

Все это теперь принадлежало нам. И все это было пропитано гнилью махинаций Волкова.

Мне предстояло вычистить это.

Страх, который я испытывала перед выступлением, ушел. На его место пришло холодное, деловое спокойствие. Я вспомнила, как разбирала завалы в нашей старой квартире, когда мы только въехали. Принцип тот же. Просто мусор дороже.

— Лена, — позвал Дамиан с дивана.

Я обернулась.

— Да?

— Подойди.

Я подошла, села на корточки рядом с его лицом.

Он убрал руку с глаз. Посмотрел на меня.

— Там, в верхнем ящике стола. Лежит черная бархатная коробочка. Достань.

Я вернулась к столу. Открыла ящик.

Коробочка была там. Длинная, узкая.

Я принесла её ему.

— Что это? Очередное колье? Дамиан, мне некуда их носить.

— Открой.

Я щелкнула замком.

Внутри, на черном бархате, лежала не ювелирка.

Там лежал ключ.

Странный, сложной формы, из матового титана. И маленькая флешка-токен.

— Что это? — спросила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Это ключ от «Оружейной», — сказал он просто. — Не той, что в доме. А той, что в банке. Это доступ к моим личным резервам. К «подушке безопасности», о которой не знает ни совет директоров, ни налоговая, ни даже моя мать.

Он взял мою руку и вложил коробочку мне в ладонь.

— Там достаточно средств, чтобы начать жизнь с нуля в любой точке мира. Если со мной что-то случится… или если «Система» вернется… ты берешь Мишу, берешь этот ключ и исчезаешь.

— Ты хоронишь себя? — я сжала ключ так, что грани впились в кожу.

— Нет. Я страхую тебя. Я дал тебе должность, чтобы ты была на виду. Это защита. Но этот ключ — это свобода. Абсолютная свобода, Лена.

Он приподнялся на локте, морщась от боли в плече.

— Ты просила не использовать Мишу как рычаг. Я даю тебе гарантию. Теперь ты не зависишь от меня финансово. Ты можешь уйти в любой момент. У тебя есть ресурсы.

Я смотрела на титановый ключ.

Это был последний экзамен.

Он давал мне возможность уйти. Реальную возможность. Без погонь, без судов, без нищеты.

Он отпускал поводок.

Он, великий контрол-фрик Дамиан Барский, добровольно отдавал мне кнопку от ядерного чемоданчика своей жизни.

— Ты идиот, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Ты думаешь, мне нужны твои деньги, чтобы быть с тобой?

— Я думаю, что тебе нужно право выбора. Раньше у тебя его не было. Теперь есть.

Я закрыла коробочку.

Подошла к сейфу, встроенному в стену (я знала код, он сам мне его сказал — год рождения Миши).

Открыла сейф.

Положила коробочку внутрь. Рядом с его пистолетом.

Захлопнула дверцу.

— Пусть лежит там, — сказала я, возвращаясь к дивану. — Как сувенир. Я никуда не собираюсь, Барский. У меня завтра аудит в девять утра. И я собираюсь разорвать бухгалтерию Волкова на британский флаг.

Дамиан смотрел на меня. В его глазах медленно разгоралось восхищение, смешанное с тем самым голодом, который я видела в первую ночь.

— Иди сюда, — прорычал он тихо.

Я наклонилась.

Он притянул меня к себе здоровой рукой, опрокидывая на свою грудь (аккуратно, избегая раны).

— Моя королева, — шепнул он мне в губы. — Я знал, что ты не возьмешь деньги. Но я должен был предложить.

— Ты рисковал, — я провела носом по его щеке.

— Я всегда рискую. И всегда выигрываю.

Дверь кабинета открылась без стука.

Мы замерли.

На пороге стояла секретарша, бледная как смерть.

— Дамиан Александрович… Елена Дмитриевна… Простите… Там…

— Что еще⁈ — рявкнул Дамиан, не отпуская меня.

— Там полиция. ОМОН. Они внизу. Говорят, у них ордер на обыск офисов «Волков Групп». И… они хотят видеть нового руководителя.

Дамиан и я переглянулись.

— Они пришли за мной? — спросила я.

— Нет, — Дамиан сел, игнорируя боль. Глаза его стали холодными и расчетливыми. — Они пришли проверить, есть ли у новой хозяйки зубы.

Он встал. Поправил рубашку.

— Идем, Елена Дмитриевна. Покажем господам офицерам, кто в этом городе власть.

Лифт спускался в холл первого этажа.

Я поправила жакет своего белого костюма. Ткань казалась мне теперь не просто одеждой, а латами Жанны д’Арк.

Дамиан стоял рядом, опираясь на трость. Он был бледен, губы сжаты в тонкую линию, но в его осанке было столько высокомерия, что хватило бы на небольшую монархию.

— Полковник Громов, — тихо сказал он, глядя на цифры этажей. — Старая школа. Любит давить на психику. Не показывай страха. Он как собака — чует адреналин.

— Я не боюсь, — ответила я. И с удивлением поняла, что это правда.

После джунглей, после перестрелки в маяке, после того, как я держала в руках жизнь собственного мужа — что мне мог сделать полковник полиции в центре Москвы? Арестовать? Пусть попробует.

Двери открылись.

Лобби башни, обычно сверкающее и просторное, сейчас напоминало муравейник, в который ткнули палкой.

Люди в черных масках и бронежилетах с автоматами наперевес блокировали турникеты. Персонал жался к стенам. Секретарши на ресепшене сидели бледные, как мел.

Посреди этого хаоса стоял грузный мужчина в полевой форме с полковничьими погонами. Он орал на начальника охраны здания.

— … Мне плевать, чей это объект! У нас постановление на выемку документов! Всем оставаться на местах!

Мы вышли из лифта.

Стук моих каблуков по гранитному полу прозвучал в наступившей тишине как выстрел.