Неисправная Анна. Книга 1 - Тата Алатова

— Не преломляйте хлеб с врагом своим, — бормочет Анна, принимая свою половину.

— Дайте хоть проснуться, Анна Владимировна, — просит он, — а уж потом затевайте новую драку.

Она чуть наклоняется вперед, чтобы разглядеть, как там почтовый служащий. Тот дрыхнет в голове вагона, беззастенчивое круглое брюхо топорщится к потолку.

— Никаких больше драк, Александр Дмитриевич! — объявляет она. — Мне вас всё равно не одолеть, так чего тратить силы попусту.

— Это перемирие или отступление? — задумчиво уточняет он.

— Это поспешное бегство, — честно говорит Анна. — Вы меня напугали — я напугалась. Да бог с нами, это история давешняя. А вот вам новости посвежее: наш доблестный почтовый служащий, — она указывает пряником в сторону брюха, — десять лет назад выловил в ящике безбилетную девку. Сироту из Твери, росла при богадельне. Лет пятнадцати от роду, расцарапала взрослому мужчине лицо гвоздем, назвалась Машкой. Была сдана на руки унтер-офицеру Сахарову на Обводном канале.

Глаза у него становятся квадратными:

— И вы это выяснили?..

— За игрой в карты, Александр Дмитриевич. Продула тридцать копеек, надеюсь на восполнение за казенный счет.

Он медленно ест, внимательно разглядывая ее. Задирает бровь:

— Вы? Продули в карты?

— Всякое случается.

— А напугались вы?..

— Александр Дмитриевич! — хмуро одергивает она его. Он послушно склоняет голову:

— Виноват! Одна из Роз действительно сбежала из приюта десять лет назад, — тут же сворачивает на служебные рельсы, не настаивая на новых лишних разговорах. — По словам священника, это была не девица, а чистая сатана.

— А ваш батюшка не сказал, кто ее мать? Ну, может, она исповедоваться заходила или слухи какие были?

— Чего нет, того нет. Но если ее родила и бросила одна из барышень мадам Лили, то у нас как будто есть мотив?

— Если эта безбилетная Машка действительно Роза, — скрупулезно замечает Анна. — И если наша жертва — Иван Иванович Иванов — имеет к этой истории хоть какое-то отношение. И если…

— Остановитесь, Анна Владимировна, — мягко предлагает он. — По одному умозаключению за раз, иначе мы совсем потеряемся. Благодарю за службу.

— Я не знаю, что на это отвечать. Рада стараться? Так я просто в «очко» играла.

— И проиграли, что важнее, — снова смеется он.

Анна насупленно отворачивается. Ей что-то совсем не смешно.

Глава 39

В квартиру на Свечном переулке Анна заходит ближе к полуночи. Здесь тихо и темно, все спят и ее возвращения еще не ждут. Она осторожно снимает пальто, на цыпочках проскальзывает в ванную, стараясь не скрипеть старыми половицами. Колеблется, но не решается запускать нагреватель, уж больно он гудит. И умывается холодной водой.

Зина просыпается от шуршания одежды. Как и все, кто хорошо знаком с изнанкой бытия, она спит чутко.

— Аня, ты откуда? — она трет глаза, потом подскакивает. — Аня!

Зина торопливо спускает босые ноги с кровати, включает лампу, запускает руку под матрас и протягивает несколько плотных гербовых бланков.

— Это человек Зотова привез, — говорит она торопливо. — Ань ерунда какая-то. Целый саквояж денег сменять на бумажки!

«На предъявителя», — читает Анна и улыбается.

— Каждая бумажка равна ста рублям, — объясняет она, — с процентами. Видишь купоны?

Зина все равно подозрительно хмурится.

— Ну если ты так говоришь, — бормочет она.

Анна тоже засовывает облигации под матрас.

— Как вы съездили? — спрашивает Зина. — Ты голодная?

— Ты ложись снова, — просит Анна, — и я тоже лягу. Всё завтра уже.

В родной кровати мягко, тепло и тихо. Но в ушах еще грохочет поезд, как будто покачивает из стороны в сторону. Анна велит себе спать, но никак не может отделаться от мысли, что в Петербург она вернулась другим человеком, не такой, какой уезжала отсюда.

***

Это ощущение не покидает ее и наутро, когда они с Голубевым входят в управление на Офицерской. Кажется, случилось так много с тех пор, как Анна была здесь в последний раз, хотя на самом деле прошло всего пару дней.

Дежурный Сема кивает им без удивления — стало быть, Архаров уже здесь, и об их возвращении в конторе знают.

Петя, что странно, тоже в мастерской, хотя обычно он не склонен заявляться в такую рань. Его стол завален чертежами, документами и деталями сейфов.

— Наконец-то вернулись, — обрадованно говорит он. — Анна Владимировна, спасайте, я с этим банковским клерком совсем закопался.

— И вам доброе утро, Петр Алексеевич, — иронически отвечает Голубев. — А я вам еще вчера говорил, что вам пора научиться проводить экспертизу самостоятельно.

— Я умею самостоятельно, — обижается Петя, — но Прохорову все мало. Теперь он хочет, чтобы я описал натуру мошенника, как Анна Владимировна это сделала в кукольном театре. Говорит, Лыкова сие весьма впечатлило.

— Неужели? — удивляется она. Насколько ей помнится, Лыков выглядел в тот день скучающим, а не впечатленным. А вот поди же ты — успел поделиться. — Я могу взглянуть, коли вам угодно…

— Не можете, — с неожиданной резкостью запрещает Голубев.

— Виктор Степанович, — негодующе протестует Петя, — вы несправедливы ко мне.

— Не к вам, — коротко бросает старый механик, явно расстроенный.

— Ко мне? — недоверчиво поворачивается к нему Анна.

— Простите, — он не отводит глаз. — Но у меня четкое распоряжение: не допускать вас к любым банковским делам.

— Ну конечно же, — тут же вспыхивает она. — Я же немедленно взломаю первый попавшийся мне на глаза сейф.

Голубев вздыхает, дергает с переносицы очки, начинает их протирать.

— Суд может поставить под сомнение вашу экспертизу, Анна Владимировна, — объясняет он довольно твердо. — С учетом того, за что вы были сосланы…

— Но это глупо, — недовольно замечает Петя. — Какой тогда вообще прок от подобного механика в нашем отделе?

Анна молча подтягивает к себе бумагу, чтобы написать отчет о цехе московского умельца, и убеждает себя, что ей все равно до слов Пети. Но ей не все равно. Теперь высказывания о ее бесполезности ранят, и это неприятно.

— Я думаю, это всего лишь временная предосторожность, — рассудительно размышляет Голубев. — Позже этот запрет будет снят.

— Когда я докажу свою благонадежность? — усмехается Анна.

— Но вам ведь не на что жаловаться, — успокаивает ее Голубев. — Кому охота возиться с банковскими мошенниками, когда есть такие захватывающие дела, как убийство в вагоне первого класса.

— Я просто не понимаю, — угрюмо отвечает она. — Я работала с сейфом в деле студента Быкова, с частным хранилищем в деле купчихи Штерн, с охранной системой — в музее Мещерского. И ни о каких запретах не слышала.

Петя переводит блестящие любопытные глаза с Анны на Голубева, совершенно забыв про свои заботы.

Голубев выразительно смотрит наверх, для надежности еще и пальцем указывает на потолок.

— Архаров? — угадывает Анна.

Он