Арон. Бывший для истинной - Ника Горская

— Это не твоя битва.

Сажусь за стол и смотрю на своего отца.

Даже мысленно непривычно его так называть.

— Пока он жив я не могу быть спокоен за свою семью. — искренне говорю я.

Орлазар на это ничего не отвечает и я знаю, что если он не хочет о чём-то говорить настаивать нет никакого смысла.

— Я хочу вернуть Раду в наш дом, но не уверен в том, что это безопасно.

Колдун неспеша отпивает из своего стакана, а меня жутко раздражает то, что он не торопится отвечать, хоть и понимает, насколько мне важно услышать его ответ.

— Входи. — неожиданно говорит он, глядя мне в глаза.

Через секунду дверь открывается и в кабинет входит Александр, дракон, который сыграл решающую роль в сегодняшнем сражении.

— Инструктаж твоим драконам проведён. — говорит он, обращаясь ко мне.

— Благодарю.

Встаю с места и указываю ему рукой на кресло, стоящее напротив меня.

— Откажусь. — тут же говорит он. — Я и так задержался.

Подробностей не знаю, но как я понял у Александра своя битва с нечистью.

Неожиданно со стороны дивана раздаётся громкий смех Орлазара.

Мы одновременно с Александром поворачиваемся и с недоумением смотрим на него.

— Два сильнейших дракона и оба глубоко под каблуками ведьм.

Улыбаюсь, оценив шутку, когда до меня доходит суть сказанного им.

— Арон. — перевожу всё внимание на огненного дракона. — Тебе это понадобится.

Он подходит вплотную к письменному столу и кладёт на него маленький металлический шар.

Вопросительно смотрю на него, ожидая что он скажет дальше.

— Когда примешь решение воспользуйся им.

И хоть он больше ничего не поясняет, но я, кажется, догадываюсь о чём он говорит. Наклоняюсь, беру шар и прячу его в кармане брюк.

Через несколько минут Александр прощается с нами и покидает кабинет. Провожать я его не иду, потому что знаю, что уходит он не просто из моего дома… он возвращается в свой мир.

— Кто он? — спрашиваю неожиданно даже для себя.

Колдун некоторое время молча смотрит на меня. Мне уже кажется, что он снова сделает вид что не слышал моего вопроса, но он отвечает.

— Надеюсь будущий родственник.

Выгибаю брови с недоверием глядя на него.

Жду пояснений, но их не следует.

— Чей? — уточняю.

— Твой.

Это такая шутка?

Если да, то с юмором у Орлазара явно не сложилось.

— К Торин можешь не ехать. — меняя тему говорит он.

Мысли о дочери Велимира последний час не дают мне покоя. Потому что только окончательно прийдя в себя я понял, что весь кошмар начался именно с неё. Я никогда не был кровожадным в отношении женщин, но Торин мне хочется придушить. За то, что по её вине испытала Рада.

И малыш…

Мысль о том, что Пламя потеряла ребёнка сводит с ума. Хочется в хлам разнести всё вокруг, давая волю внутренней буре.

— Почему?

— Её тут уже нет.

Как же меня сейчас раздражает его загадочность.

Делаю глоток янтарной жидкости, раскатывая на языке послевкусие и молча смотрю на колдуна.

И он, чувствуя мой настрой продолжает.

— Бабка, зная, что ты придёшь за ней, связала её силы и спрятала. Она просто ещё не знает, что девочке в любом случае конец.

— Бабка? — спрашиваю, намеренно игнорируя вторую часть сказанного им.

— Твоя кухарка Эмма.

Пораженно смотрю на него, не веря в то, что услышал.

Это получается, что…

— Ты всё правильно понял. Торин нэйри, хоть и не чистокровная. — Орлазар ставит пустой стакан на низкий столик и откинувшись на спинку дивана, раскидывает на ней руки. — Велимир в своё время пал жертвой безумной одержимости матери Торин.

Просто немыслимо…

— Дочь последовала той же дорогой.

В голове тут же набатом бьёт воспоминание о том, как Рада уверяла меня что Торин не та, за кого себя выдаёт.

Мне вовек не избавиться от чувства вины перед супругой…

— Она воспользовалась тем же способом что и её мать в своё время. Можно сказать продала душу за то, чтобы ты обратил на неё своё внимание. Она не учла одного. — он делает небольшую паузу, видимо чтобы усилить эффект своих следующих слов. — Она не знала, что это не работает с драконами и с теми чьё сердце уже занято. В случае с тобой ей выпало прямо печальное комбо.

У меня вся эта информация не укладывается в голове.

— Когда Торин поняла, что её воздействие на тебя не влияет, она вышла на Мортиуса, опять же не зная, что его помощь будет смертельной для тебя.

Тяжело выдыхаю и смотрю на свои сжатые кулаки.

Мне плевать на чувства Торин. После всего что она сделала мне совсем её не жаль. И, наверное, хорошо, что она исчезла, не знаю как бы я поступил встретившись с ней.

— Но несмотря ни на что ей несколько месяцев удавалось держать меня возле себя. — становится мерзко от собственных слов.

— Да, к сожалению.

— Почему у неё получилось, если я уже был влюблён в свою жену?

— Видишь ли в чём дело. Торин живя рядом с вами наблюдала. Сделав нужные ей выводы, она точно знала как действовать. Усиливая магическое воздействие, она вынуждала тебя видеть в ней… пламя.

Прозвучало слишком неоднозначно.

Орлазар хочет сказать, что я в ней видел Раду? Или он говорит о чём-то другом?

И как же хочется сейчас винить во всём Торин, переложив на неё всю ответственность. Но знаю, что так не получится. Я не меньше виноват во всём что произошло.

И я понятия не имею как буду возвращать Раду…

— Как ты узнал, что мне нужна помощь?

Я не знаю для чего задаю ему этот вопрос, пропитанный отголосками детской обиды.

— Я никогда не отказывался от тебя.

Эти несколько слов острыми осколками впиваются прямо в сердце, вызывая жгучую боль за того мальчика… лишенного отцовской любви…

Впервые в жизни я теряюсь настолько что не могу произнести ни слова.

Орлазара можно считать кем угодно, но он никогда не был лжецом. Именно поэтому сейчас я на таком надрыве воспринимаю его слова.

— Как и от твоей матери. — спокойно продолжает он будто не видя, что происходит со мной. — Это было её решение, обсуждать которое я с тобой не буду. Свои вопросы задавай ей. Надеюсь, хотя бы сейчас она скажет тебе правду.

Удивительно наблюдать как этот могущественный колдун прячет за иронией разочарование всей своей жизни.

Такое чувство будто меня через жернова пропустили…

Мама?

Но, почему…

— Пусть она убеждала меня в том, что всё по-другому... — слова даются нелегко. — Но почему ты ни разу не попытался поговорить со мной?

Он