Арон. Бывший для истинной - Ника Горская

Мне кажется, чем больше я пытаюсь приблизиться, тем сильнее она отступает.

Меня ломает…

Мне жилы выкручивает каждый раз, когда я смотрю на неё с расстояния вытянутой руки и понимаю, что это позволительный максимум. Ещё шаг и я у пропасти…

Сложнее всего понимать, что всё могло бы быть по-другому.

Потому что я знаю какой может быть моё Пламя…

Страстной, горячей, чувственной…

И это вдвойне жестоко.

Хоть я и понимаю, что заслужил…

Стоя в душе под теплыми струями, упираюсь одной ладонью в кафель, другую опускаю на член. Зажмуриваюсь. Перед глазами моя Рада… моя огненная девочка… Несколько секунд и я довожу себя до разрядки…

Опускаю голову и глубоко дышу.

Тошно…

Так хреново я себя не чувствовал никогда.

Внутри абсолютное месиво.

Всё чаще задумываюсь о том изменится ли её отношение ко мне когда-нибудь или мне до конца жизни сгорать в собственном аду сожалений и представлений о том, как всё могло бы быть.

Заканчиваю с душем и выхожу.

Сегодня мы с Радой приглашены на день рождения моей мамы. Она в последнее время плохо себя чувствует, и мы приняли решение не посвящать её в то, что происходит в наших отношениях.

Обматываю вокруг бедер полотенце и выхожу.

Бросаю взгляд на часы. Пора собираться.

Беру из шкафа брюки и рубашку. Неосознанно останавливаю выбор на черном цвете. Он сейчас лучше всего отражает моё внутреннее состояние.

Одеваюсь, без особого интереса смотрю на себя в зеркало и выхожу из комнаты.

Решаю зайти к Раде, уточнить, через какое время она будет готова.

Да, она снова живёт в своей комнате. Я теперь по всем направлениям у неё в игноре.

Не жалуюсь, просто констатирую.

Легко стучу в дверь её комнаты и жду, когда она откроет сама или позволит мне войти. Но ожидание затягивается. Снова стучу. Результат тот же.

Я точно знаю, что она должна быть в своей спальне.

Беспокойство о ней движет мной, и я захожу в комнату.

Первым делом бросаю взгляд на кровать, думая о том, что она могла просто уснуть, но на постели её нет. Разогнать на максимум собственное волнение не успеваю, потому что моя девочка выходит из душа.

В одном, мать его, полотенце…

Замирает в дверях, как только видит меня.

А мне грудину прошибает от её вида…

Какая она красивая… любимая… желанная… недоступная…

Делаю шумный вдох, возвращая себе способность дышать.

— Что ты тут делаешь?

— Я стучал. — оправдываюсь я так будто не к жене своей зашёл. — Думал может что-то случилось.

— Со мной всё хорошо.

А со мной нет…

Пламя… ты меня медленно убиваешь…

— Выйди. — словно наотмашь, прямо по роже. — Буду готова через полчаса.

Киваю.

Говорить я сейчас не способен.

С неимоверным усилием заставляю себя отвести от неё взгляд и покинуть комнату.

Иду в свой кабинет.

Пока жду Раду стараюсь не думать о ней, о нас. Но образ её влажного после душа, почти неприкрытого тела до сих пор стоит перед глазами.

Уверен, в аду есть подобная разновидность пыток.

Спустя полчаса жду её у лестницы. Облизываю взглядом пока она спускается.

А потом как верный пёс провожаю до машины.

— Арон. — обращается ко мне Рада, как только мы выезжаем за пределы Топей, и я прибавляю скорость.

— Да, малыш. — бросаю на неё взгляд ожидая что она скажет.

— Я понимаю, что перед Самантой мы будем играть прежнюю роль.

Уверен, она не осознаёт, что сейчас кромсает меня в фарш своими словами…

— Но я хотела бы тебя попросить.

Она ещё не озвучила свою просьбу, а я уже готов волком выть. Глупо, но я надеялся… вроде как на законных основаниях хотя бы прикоснуться…

— О чём? — слова буквально выталкиваю из себя.

— Держись от меня на расстоянии. Как дома.

Моя жестокая девочка.

И хоть мне сейчас сдохнуть хочется, но для тебя любой каприз…

— Хорошо.

Остальную часть пути разговариваем на нейтральные темы.

— Дети, вы приехали.

Мама выходит на порог своего дома, как только я паркую машину на придомовой территории.

— Привет, мам. С днём рождения. — она бросается по очереди обнимать нас, когда мы с Радой подходим к ней.

— Спасибо, сынок.

— С днём рождения, Саманта. Вы прекрасно выглядите.

Рада передаёт ей коробку с подарком.

— Спасибо, мои хорошие. Проходите.

Идём вслед за мамой в дом. Я необдуманно пытаюсь придержать Раду за поясницу пропуская вперёд, но она тут же отходит в сторону.

И вроде должен уже привыкнуть, а не могу…

Моя мама закрытый человек. Ей в одиночестве намного лучше, чем в большой компании. Раньше я думал, что она сама по себе такая, а сейчас мне кажется, что это после расставания с отцом она стала другой.

Кроме нас на праздничном ужине присутствуют ещё несколько человек. В основном это те люди, которые окружают маму в повседневной жизни, создавая уют вокруг неё. Экономка, горничная, садовник и повар.

Ужин проходит на довольно позитивной ноте.

Мама вспоминает какие-то смешные моменты из моего детства. Я на это лишь улыбаюсь и качаю головой. А Рада искренне смеётся, при этом весь вечер тиская на своих коленях рыжего упитанного кота.

Противно признавать, но я, сука, ему завидую…

А ещё думаю о том, как мне пережить эту ночь…

Мама настояла на том, чтобы мы остались до утра, а правдоподобных причин для отказа у нас с Радой не нашлось.

Последнее время моя жена рано ложится спать, а сейчас сидит вместе со всеми до последнего.

Я знаю, что она думает о том же, о чём и я.

Спать-то нам придётся в одной постели…

Из-за стола мы выходим последними.

— Ваша комната готова. — мама провожает нас к лестнице. — Рада, если тебе что-то нужно дополнительно, ты говори.

— Спасибо, ничего не нужно. — с улыбкой отвечает супруга.

Уверен, что сейчас она бы с удовольствием попросила отдельную комнату. Но к моему счастью, или погибели, Рада этого не делает.

Она закрывается в душевой, как только мы заходим в спальню.

А я, смирившись с неизбежным, снимаю одежду и сажусь на край кровати.

Рада выходит из душа в бесформенной пижаме, которую для неё предусмотрительно тут оставили.

И вроде одета максимально скромно, а я взгляд от неё отвести не в силах.

На меня не смотрит. Подходит к своей стороне кровати и приподняв одеяло ложится.

Встаю и иду в душ. Умываюсь, чищу зубы и возвращаюсь в комнату.

И хоть кровать по размерам просто огромная, Пламя всё равно отодвинулась почти на самый край. Отгораживается от меня как