Арон. Бывший для истинной - Ника Горская

— Я люблю тебя, Пламя. Всё у нас будет хорошо. Верь мне!

Я верю, Арон… верю…

Эпилог

Почти год спустя…

Арон

Ворота медленно открываются, словно пропуская меня в другой мир.

Мир моего детства, спокойствия, порядка и благополучия.

Мир, где моя мать всегда остаётся королевой.

Аллея идеально подстриженных кустов ведёт к дому — огромному, каменному, величественному. Он всегда воспринимался мной неприступной крепостью, отражением её сильной воли и непоколебимого характера.

Паркуюсь у парадного входа. Выключаю двигатель, но ещё какое-то время сижу в тишине, собираясь с духом. Сегодня не будет легкого разговора. Сегодня я пришел за ответами, за правдой, какой бы горькой она ни была.

Выхожу из автомобиля, и меня сразу же обдает запахом свежескошенной травы и цветущих роз.

Иду к дому. Идеальный фасад, начищенные до блеска окна, ни соринки на дорожках. Всё здесь безмолвно говорит о порядке и контроле. Контроле, который мать всегда пыталась распространить и на мою жизнь.

Поднимаюсь по ступеням, нажимаю на кнопку дверного звонка. Жду. С каждой секундой напряжение нарастает. Внутри уже давно назрел ледяной ком страха и надежды. Страха перед тем, что могу узнать, и надежды на то, что это поможет мне отпустить то, что много лет мешало мне жить.

Сегодня я решился получить ответы на мучащие вопросы, которые со дня смерти отца не дают мне покоя ни днём, ни ночью.

— Здравствуй, Арон. — приветствует меня экономка, открыв дверь. — Проходи. Не знала, что ты приедешь. Дала бы повару задание приготовить твой любимый пирог.

— Добрый день. — вхожу в дом, прикрывая за собой дверь. — Спасибо. Ничего не нужно. Мама у себя?

— Была в саду. Сейчас схожу позову её. — делает шаг в сторону, намереваясь исполнить сказанное, но я её останавливаю.

— Не нужно, я сам.

Киваю в благодарность и иду к стеклянным дверям ведущим во внутренний двор. Расположенный там сад — мамин персональный оазис.

Её личная вселенная. Идеальная до невозможного.

Выйдя на улицу, окидываю взглядом ровные ряды роз, благоухающие пионы, геометрически выверенные дорожки, посыпанные гравием. Это сад, в котором каждый цветок, каждый куст посажен с особой тщательностью и заботой.

Вдалеке, на скамье под старым дубом, замечаю маму.

Спина прямая, осанка царственная. В руках — книга в дорогом переплете. Даже в этой расслабленной позе она излучает силу и властность. Замираю на мгновение, наблюдая за ней.

Какая же она… неприступная. Кажется, между нами сейчас не сад, а целая вселенная, полная невысказанных слов и неразрешенных конфликтов.

Наклоняю голову влево, затем вправо, разминая шею, как будто готовлюсь к важному сражению, и медленно иду к ней, чувствуя, как земля под ногами становится всё более зыбкой.

— Арон? — мама замечает меня раньше, чем я успеваю к ней приблизиться.

Прищурив взгляд наблюдает за мной. Странно, но создаётся впечатление, что она уже понимает для чего я здесь.

— Здравствуй, сынок. — говорит, откладывая книгу, как только я подхожу.

— Привет, мам.

— Что-то случилось?

— Нет, всё хорошо. — присаживаюсь на скамью рядом с ней и смотрю на небольшой фонтан с фигурой пухлощекого мальчугана в его центе.

— Как Рада и Орзар?

Вздыхаю.

Моему сыну уже полгода, а мать до сих пор отказывается называть его по имени. И это её сопротивление одна из причин почему я сегодня здесь.

— Его зовут Орлазар, мама.

Возникшее мгновенно напряжение, звенит натянутой струной.

— Ты не должен был его так называть.

— Я хочу знать почему! — поворачиваю к ней голову. — За что ты так ненавидишь отца? Чего не можешь ему простить даже после его смерти?

Вопросы повисают в воздухе, острым мечом разрезая идеальную тишину сада.

Смотрю на мать, не отводя взгляда, и вижу, как тени сомнений и нерешительности мелькают на её лице. Кажется, что в эту секунду в ней идёт внутренняя борьба: говорить или нет, открыться или продолжать хранить свои тайны.

В задумчивости морщины вокруг глаз становятся глубже, губы сжимаются в тонкую линию.

Но почти сразу всё меняется. Выражение лица становится более собранным, решительным. Она словно заново выстраивает свою броню, готовясь к отражению моей атаки.

Подбородок приподнимается, в глазах появляется знакомый стальной блеск. Мама собирается с духом, как перед прыжком в бездну. И я уже знаю, что сейчас прозвучат слова, которые навсегда изменят мою жизнь.

— Я не знаю с чего начать. — тихий растерянный голос бьёт прямо в сердце.

Я вижу, что ей сложно. Хочется обнять. Сказать, что всё хорошо, но я понимаю, что если хочу знать правду, то лучше не делать этого.

— Просто начни с чего-то. — прошу я, всем своим видом показывая, как важно для меня узнать правду.

Она грустно усмехается, глядя прямо перед собой будто уплывает в далёкие воспоминания.

— Твой отец был невероятным. В такого как он невозможно было не влюбиться. Он был старше меня чуть ли не на целую жизнь, но это не помешало мне, молодой веселой девчонке, сходить по нему с ума. Нас таких было много, кого могущественный колдун покорил своей харизмой. Да и, что греха таить, он был чертовски привлекательным.

Слушаю затаив дыхание.

Поверить не могу в то, что слышу от неё это.

Мама ненадолго замолкает, погрузившись в воспоминания.

— Когда мы поженились счастливее меня не было никого на свете. Мне тогда казалось, что так будет всегда. И ничто не сможет разрушить наше счастье. Но я жестоко ошибалась.

Внутри всё сжимается от боли за родителей.

— Орлазар всегда был самым могущественным колдуном всего королевства. Да и не только этого. Его много раз вызывали к королю на помощь в неразрешимых ситуациях. По этой причине он часто отсутствовал. Я, будучи молодой и глупой ревновала его, зная каким успехом он пользуется у женщин. Во дворце соблазна ведь много. — сжимаю кулаки, замечая слёзы в родных глазах. — По его возвращению ругались мы… ой, жутко вспоминать.

Она отыскивает в кармане объемной кофты носовой платок и аккуратно промакивает им глаза.

— Его любимым аргументом было то, что ему кроме меня никто не нужен. Неустанно повторял что никогда не предаст меня и что я должна ему верить. Так мы жили пару лет. Я сдерживала свою ревность, он — при любом удобном случае демонстрировал мне свою любовь. Потом родился ты.

Мама поворачивается ко мне и смотрит так как никогда до этого.

— Сын. Кровь и плоть нашей огромной любви.

Делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь не показывать, как мне