Рябиновая кровь - Марина Адлер

напоминал изваяние из камня, настолько был обездвижен созерцанием откровенного танца. Хотелось заметить признаки того, что князь не узнал меня. Что его увлекли движения и красота мирейской красавицы. Но лишь раз столкнувшись с ним взглядом, сразу поняла — колдун мгновенно распознал во мне свою жену. Его взгляд коснулся и родимого пятна на груди, который лишь отчасти скрывал откровенный наряд. Он и выдал меня окончательно, хоть и подозреваю, муж и без того понял бы все.

Серебро в его глазах вспыхнуло от злости, когда младший из варских княжичей — Ярополк вдруг спросил у брата, не скрывая своего интереса от остальных:

— Это та самая наложница? Как ее?..

— Шанира, — с довольной улыбкой ответил Ратибор, старший из братьев, продолжая с хитрой ухмылкой медленно поглаживать усы. — Не раз уговаривал отца дать ей шанс. Видишь, прав был.

— Хор-роша девка! — послышался гнусавый голос советника моего отца, который от восторга уронил кубок и расплескал по полу все вино. Следом мужчина противно рассмеялся. А варские княжичи только поддержали его в этом.

Литород, что сидел рядом вдруг вздрогнул. Батюшка словно на миг очнулся от морока колдовства, услыхав как чернотворец говорит обо мне. Узнал ли? Смог ли прозреть на краткое мгновение? Этого не смогла узнать, ведь вскоре князь Литород вновь ссутулился, а глаза, просветлевшие ненадолго, вновь приняли остекленевший вид. Братья же мои и вовсе не шелохнулись. Только князь воззрился на меня еще свирепее.

Вытащив кинжал из-за пояса, решила, что пора действовать. Стала крутить его в руках, извиваться, поочередно укладывая то одну ногу на стол, то другую. Вертеть изысканное оружие так, как этому учили меня братья. Колдун жадно рассматривал каждое ловкое движение, его руки сжались в кулаки еще плотнее, когда понял, что я смотрю на него. Вижу, как любуется, хоть и не место, не время тому.

Один из варских княжичей. Старший, да наиболее дерзкий вдруг привстал и одной рукой обхватив меня за талию, бесцеремонно усадил к себе на колени, заставив вскрикнуть от неожиданности. Провел широкой могучей ладонью по обнаженному бедру, а после потянулся к лицу, чтобы снять полупрозрачную вуаль.

Неожиданно где-то у потолка послышался скрежет. Хруст толстых бревен расползся по залу, заглушая музыку. Только лишь раз коснувшись взглядом фигуры колдуна, поняла — вскоре не выживет ни один из княжичей, коль продолжу эту игру. Камень в его посохе заполыхал. А взгляд мужа наполнился ненавистью при взгляде на Ратибора. «Я не успею выполнить свой замысел! Князь не позволит играть в эту игру долго!» — мелькнула яркая мысль в голове.

Но потом…

Я взглянула на советника. Тот тянулся к моим коленям, расправив костлявые пальцы, при этом чуть ли не пуская слюну из черного рта. Взгляд его загорелся, преследуя цель. Я даже не успела охнуть, когда ощутила, как Ратибор оглаживает руками мое тело. Сколь раскованы его порывы. Вытянула ногу. Играючи, с улыбкой. И червь тут же обхватил мою щиколотку с множеством браслетов, которые на меня надела Шанира. Скользнул липкими холодными пальцами выше к колену. Вожделея. Забывая обо всем на свете в поиске услады для своих низменных пороков. И в этот же момент закричал по-звериному! Нечеловечески взвился!

Когти на руках чернотворца заострились, кожа посерела, а рука запылала пуще чем от огня! Кожа на ладони стала трескаться дымясь, булькая и лопаясь прямо на глазах! Нелюдь стал сбивать с себя неведомую кару, но от этого стало только хуже. Алая кровь потекла не только из опаленной плоти, но и из ушей, носа, глаз. Вскоре советник стал захлебываться.

— Помоги, господин! Помоги! — взмолился нелюдь, обращаясь к Ратибору. Своему варскому княжичу, который и нанял его для непростого дела. — Ты обеща-а-ал!

Княжич сжал мою талию, наблюдая как его слуга беснуется, извивается, раскрывая настоящую сущность. Но поделать ничего уж не мог. Все присутствующие кроме варских княжичей и моих родных поднялись, хватаясь за кинжалы, готовясь к схватке. И я вознесла свой выше над головой, чтобы бросится на чернотворца.

— Лиходей он! Нелюдь! — выкрикнула смело. — Кожа моя покрыта рябиновым отваром. Оттого и нечисть убоялась!

Хотелось поскорее покончить с ним, если никто не смог решиться до этого. Отныне его деяния и принадлежность к лихому была подтверждена. Оставалось дело за малым. Вот только варский княжич не спешил отпускать. Он сразу понял, что его ждет за эту хитрость и причастность к колдовским делам и что я вовсе не наложница. Лицо мое уж было обнажено. Его не скрывала ткань. Ее все-таки снял с меня княжич, а я даже не поняла, когда это произошло. Но это уже не имело никакого значения.

Мужчина поднялся на ноги, резко перехватывая мою руку в которой держала оружие. Воздух замер, как и время в этот миг. Стук сердца колоколами разлетался звуком в ушах от осознания произошедшего. Я спасала родных, а сама угодила в смертельную опасность. По потолку, стенам, полу уж ползли серебристые колдовские узоры, но они мигом замерли, когда я оказалась в плену. Один замерший в груди удар сердца. Я сделала то, что первое пришло в голову и разжала похолодевшие пальцы, сжимающие смертоносное оружие, которое могло мигом обернуться не подмогой, а карой. Кинжал быстро упал на пол, а колдовство ослепило, срываясь с места вновь.

Гул, ветер. Окна распахнулись и со всех сторон нас поглотил рев ворвавшейся внутрь пурги. Снег взвился так, что стало плохо видно происходящее вокруг. Слипшиеся в хор голоса, доносящиеся сразу со всех сторон и звучащие громко снаружи. Прорывающиеся внутрь комнаты. Терзающие требованием не слух, а душу, оглушили, подчиняя: «Сотвори справедливость! Иначе мы сами ее совершим! Сотвори! СОТВОРИ СПРАВЕДЛИВОСТЬ!»

Древние напевы и приговоры стали звучать так, словно все это слышала еще вчера. Боль. Страшная, необузданная сковала все тело. Голоса не просто говорили с нами, они напевали оду того страдания, что пережили когда-то эти души. И делали это мотивами чувств. Не просто музыки.

Я и не заметила, как оказалась на полу, сильно прижимая ладони к ушам. Спасаясь от горя и стенаний, объявших мою душу и сердце. Все остальные тоже упали на колени. Варский княжич Ратибор и Макоть вовсе корчились, лежа на спинах. Они были виновны, и обитатели Темного Леса требовали уплаты долга. Их жизни…

Лишь колдун стоял спокойно, возвышаясь своим ростом над нами в этом хаосе. Он сжимал посох сильно. А узоры на полу стали сиять еще ярче, подползая к Макотю и Ратибору.

— Нет! Нет! — взмолился чернотворец, осознавая, что вскоре лишится жизни. Стал позорно отползать. —