Айдол - Кристина Ли

В таком напряжении пройдет еще несколько долгих дней, за которые я смогу получить лишь три скудных сообщения от Энджи о том, что всё в порядке и Ми На начала давать показания, в то время как Джун Тэ пытался замять через свои связи скандал со стероидами.

Однако, всё это, в какой-то момент, показалось неважным, потому что Энджи прислала фото Сан Ми. Снимки того, как моя девочка играла на диване, ярко улыбаяясь.

В эти минуты, я понимал, что не имею права сдаться и остановиться. Не сейчас, когда осознал, что в ответе уже не только за собственную жизнь, но и за жизнь человека, который станет продолжением меня самого.

С такими мыслями, я спускался по широким ступеням центрального парка в Токио, под объективами камер гуляляя с Анной О за ручку. В этот день мы снимали для передачи о нашем пребывании в Японии.

Красивые пейзажи старых высоких дворцов, утопающих в расцветающей сакуре, совершенно не подходили моему паршивому настроению и оскомине, которая проходилась по зубам так, словно стоматолог делал, в сотый раз, чистку мoей эмали доводя до идеала.

Настоящей агонией оказалось смотреть на гнилое лицемерие, и удержаться от того, чтобы не блевануть прямо под ноги девушке. Ведь она опять стала примерной и вежливой Анной О, спрятав свою протухшую душонку, вероятно опасаясь того, что кто-то рассмотрит какая она на самом деле.

— Повернитесь и обнимитесь покрепче! — скомандовал стройный оператор японец, который руководил процессом сьемки слишком тщательнo, что не могло не радовать мою спутницу.

Национальный японский костюм жутко неудобно сковывал движения, а учитывая мой рост, подъюбники прямо-таки врезались в портки, которые больше походили на джуты облепившие ноги.

Нет, это красивая одежда, и я бы, наверное, ощутил эстетическое удовольствие, надев её, но не в такой ситуации, когда около трёхсот человек по периметру площади, щелкали фотоаппаратами и выкрикивали наши имена.

Привычный к такому, раньше я не обращал внимания на это, но напряжение внутри достигло пиковой точки. Я слишком волновался из-за того, что происходило дома, и совершенно не мог проявлять профессионализм в такой ситуации. И больше всего боялся за малышку Сан Ми...

— Да! Аригато!*(Спасибо!(яп.)) — бросил с улыбкой оператор, когда я обнял Анну и мы оба поприветствовали толпу.

— Нам нужно ехать! До концерта осталось четыре часа, Сай, — Чхвэ Ён скривился и, махнув съёмочной группе, протянул мою куртку.

— Не надо быть вежливым, Ён! Такому дерьму как ты, это не к лицу! — ехидно ответив, вырвал парку из его рук и с остервенением надел на ходу, кланяясь в окружении охраны собравшимся зрителям.

Анна О шла позади. Вернее, еле перебирала ногами, в традиционных японских гэтах *(деревянные сандалии), которые норовили слететь с её ног в любой момент.

— Сай! Я не мoгу больше... — девушка заныла и остановилась, а я сцепил челюсть и присел спиной к ней на одно колено, пытаясь совладать с дрожью отвращения во всём теле.

— Залазь, давай, и быстрее! У нас нет времени! — шикнув, заметил, как она вызывающе на меня посмотрела.

— Будда, дай мне сил, не прибить её на месте! — прошептал, пoчувствовав, как на мои плечи навалилось тело.

— Ты стал такой заботливый, Сай! Это удивительно, как на тебя прекрасно подействовало внушение папы, — Анна зашептала мне на ухо, пока толпа просто разрывалась от визга, завидев эту картину.

— Помолчи!

— Опять грубишь?

— Ты решила вынести мне мозги до свадьбы? — шикнул и запихнул её в трейлер, от греха подальше сев впереди на место Чхвэ Ёна.

Пусть эта кодла едет рядом, а я полюбуюсь, как они шикарно смотрятся на одном сидении.

— Трогай, Ук! — кисло произнес, как только Ён усадил свой зад рядом с Анной О.

Только выйдя на сцену, я смог отдать все эти эмоции и забыть хоть на несколько часов обо всём. Потому что огромный стадион "TOKYO Dome" был забит до отказа. В этот вечер в нем собралось пятьдесят пять тысяч человек — мой личный рекорд за всю сольную карьеру айдола. Именно поэтому я отдавался делу полностью. Потому что порой не слышал собственного голоса, когда все эти люди сами начинали петь слова моих песен.

Подобную эйфорию, я ощущал впервые. Чувствовал себя совершенно маленьким человеком, который стоял под лупой, а каждый, кто находился здесь, смотрел на меня. Словно в огромном муравейнике, с зажжёнными светодиодными лампами-бомбочками в руках, толпа двигалась в такт со мной, а я действительно получал кайф от того, что делал.

Меня не волновал ни пот, стекающий с меня ручьями, ни промокшая и прилипшая к телу одежда, ни усталость. В этoт момент я был собой, и абсолютно счастлив, потому что вспоминал улыбку Энджи, и маленькое личико дочери.

— Аната ва мада нани о утаимасу ка? *(Что спеть вам ещё? (яп.)) — прокричав в микрофон, казалось мой голос отдавал эхом киловатт из динамиков в полной тишине, пока опять не начался бешеный гул, который заглушал всё вокруг.

— Вакаримащита! *(Хорошо! Я понял!) Я понял, что так неотразим, что вам всё равно что мне петь, лишь бы я что-то делал! — ответил, улыбаясь в камеру, которая двигалась на высоких штативах, перед oгромной сценой, и продолжил, медленно идя по подиуму, который отходил вперед от сцены.

— Аната ва ваташи ни цудзуке тэ гоши! *(Вы просто хотите, чтобы я продолжал!) — искренне подшутил, и услышал ответные крики и топот — совершенно синхронный топот, который заставлял даже волосы на голове вставать дыбом от восхищения.

По мне гулял ветер, охлаждая разгорячённое тело, пока я поправлял микрофон, ожидая начала трека, который громкими басами ударил звуковой волной мне в спину. Вокруг вспыхнули огни пиротехники, и я запел слова завершающего трека этого безумного концерта, который не смогу забыть никогда.

Однако на следующий день, когда адреналин спал, а вокруг меня носились гримеры и костюмеры, готовя к пресс-конференции, я заволновался не на шутку.

Энджи должна была успеть прилететь до концерта, а её не было до сих пор. И лишь сообщение от Ван Сика, которое получил Ук, немного пролило свет.

Он написал, что всё в порядке, и Энджи скоро прилетит вместе с прокурором, который занимался моим делом. Это хоть немного, но успокило меня, позволив сосредоточиться на рабoте.

— Господин Ли!

В гримерку вошла организатор — улыбчивая низенькая японка, с круглым и пухлым лицом, одетая в белоснежный красивый костюм. Женщина поклонилась мне, а затем так же обратилась к Анне О:

— Госпожа Ки! Всё готово, пресса уже в зале, но прежде мы проведём фотосессию и небольшую афтографсессию