Биатлон. Мои крылья под прицелом - Анастасия Разумовская

него, и чьи-то когти впились в его щёки. Схватив запястья, Аратэ с их усилием развёл их. Но взбешённая Рос тут же ударила коленом в его пах, и тело пронзила дикая боль.

Лепрекон отшвырнул девушку, словно мяч.

— Ты! — завизжала она. — Ты! Как ты посмел⁈ Они убили Харлака из-за тебя! Ты специально меня зазолотил! Я уничтожу тебя, ничтожное ничтожество!

Аратэ, скрючившийся от боли, вытянул руку, призывая золотую пыль. Он задыхался: ему словно перекрыло воздух.

Больно-то как!

Росинда что-то ещё кричала, но ему сложно было услышать её и понять смысл воплей. Аратэ со свистом выдохнул сквозь стиснутые зубы, потом очень осторожно вдохнул. Боль начала отступать, и лепрекон опёрся спиной о стену, восстанавливая дыхание. И, наконец, едва смог говорить, прохрипел:

— Харлак — засланец Летнего двора. Ты — тоже?

Она резко замолчала, словно налетела на скалу.

— Лжёшь, — пробормотала неуверенно.

Но Аратэ наконец уже овладел собой: хотя боль всё ещё терзала тело, она уже начала убывать толчками, и в голову вернулась способность соображать.

— Ты можешь поинтересоваться у магистра Литасия, — ухмыльнулся лепрекон через силу. — Он — там.

Обогнул её и решительно направился к библиотеке. Росинда, поколебавшись, бросилась за ним, уже на пороге схватила за рукав.

— Почему вы так решили? Аратэ! Он просто хотел убить Эрсия, но это было естественно: принц его предал, отрёкся и отпустил. Ну, тогда, помнишь? За то, что тот монеты собирал у твоих ног. Харлак, конечно, обиделся, но это же не значит, что он… ну…

Аратэ взял переходку в руки, оглянулся на невесту, изобразив печальный вид:

— Помнишь, Лясеньку дракон унёс за Весну?

— И что? Тогда это она — засла…

— Её унёс дракон. И Ляся не была верхом, Рос. Она не могла бы им управлять. Ты свалилась с ней и не видела, что Харлак указал, куда спускаться остальным.

— Ну и что! Просто заметил и…

— А потом, когда я дрался с гидрой, он же подсказал, где будет спуск. Он знал трассу, изначально, Рос.

Роана прикусила пухлую губку.

— Ну и что, — повторила ожесточённо и упрямо, — может, ему Мёртвый бог сообщил!

Аратэ хмыкнул и снисходительно посмотрел на неё.

— Летнюю трассу выбирает Мёртвый Бог, зимнюю — Владычица. Это логично, просто логично, моя милая. Ты воображала, Харлак сражался за тебя? Он тебя просто использовал втёмную, золотце моё. И намеревался использовать дальше. Ты думала, это ты его выбрала, чтобы мне досадить? Кстати, оборотень и с Иляной провернул ту же штуку: милота и доброжелательность. Это ведь он надоумил тебя подрезать стремена Иляне, верно? Ты-то у меня не такая…

Росинда вспыхнула.

— Да, — выпалила раньше, чем Аратэ завершил. — Да, это он… я… я просто очень ревновала тебя.

Шагнула к нему, обняла и прижалась, потёрлась о щёку.

— Ты так с этой… а она… Я боялась тебя потерять. Ты должен понять меня, ведь правда? Аратэ я…

Заглянула в его лицо. Её глаза вдруг подёрнулись влагой, став будто больше, почти на пол лица, в них дрожал какой-то трепет и обволакивающая душу нежность. Росинда потянулась к губам жениха:

— Я просто люблю тебя, Аратэ… просто люблю. И ревную.

— И это был не первый раз, когда ты её пыталась убить? — ласково уточнил лепрекон и погладил её щёку, нежно-нежно.

— Ну…

Рос заморгала, надула губки. Очень очаровательно, и улыбнулась покаянно:

— Ты совсем потерял от неё голову. Смотрел на неё постоянно и крутился рядом… Так что так было бы лучше для всех. Любовь, знаешь ли, не бывает без жертв.

Привстала на цыпочки и потянулась к его губам. Аратэ положил невесте ладони на плечи и надавил. Раздвинул рот в широкой ухмылке и подмигнул.

— Не бывает, — кивнул, — весь вопрос в том, какие жертвы ты приносишь ради любви. Но тебе не понять, милая. И это не Харлак был человеком Лета, так? Им была ты. И я ошибся: это не он тобой, а ты им играла. И поэтому пыталась убрать Иляну, чтобы мы проиграли. Нашу команду отправили бы в Благой двор, ты так и хотела, верно? И фиалки на дверях Пушистика — тоже ты. Остроумно.

— Фиалки это Харлак, но да, я попросила, — шепнула Рос в его губы, её ресницы трепетали. — Лето тебе понравится. Там тепло. И вода не замерзает…

— Тогда зачем твоя мать предала Звёздного принца? М? Зачем она сдала заговор наших предков Мёртвому богу?

Роана чуть боднула его головой в щёку.

— Какой ты… любознательный. И догадливый. Ты такой умный, Аратэ! Это… вос-хи-ти-тельно… Она просто испугалась, только и всего. Мы не воины, мы обычные мягкие и любящие женщины, любимый. Мы не созданы для застенок и пыток…

Он шагнул назад, отстраняя её от себя.

— Знаешь что… Я, Аратэнг Джелар, сын Золотого дома, расторгаю нашу помолвку. Иди нахрен, Золотце фальшивое.

И шагнул в комнату Иляны, захлопнув дверь и останавливая время.

Здесь всё было так, как раньше: та же роскошная мебель, те же картины, кровать, широкая, очень удобная для сна и игр, но не было её. «Давай завтра?» — смеясь, попросила она. Вот только этого завтра у них не было.

Аратэ погладил монетку. Становилось жарко. Он ухмыльнулся: фениксы вернулись. Значит, за оскорбление принца лепрекона решили не морозить, а сжечь?

— Дед, — обратился просто, без титулов — на них у него не было времени, — я разорвал помолвку с Росиндой из рода Тялек. Долг её рода прощён.

Из монеты донёсся сухой, трескучий голос:

— Какая выгода заставила тебя это сделать, внук?

— Пока не знаю. Но она будет.

Старик помолчал, а затем проговорил холодно:

— Сдайте золотой в ломбард, молодой человек. Монеты связи принадлежат Золотому дому, и, в случае их кражи, влекут возмездие нашего народа…

Ну вот и всё. Он больше не наследник: семья от него отреклась.

Аратэ стиснул зубы. Воздух в помещении накалился, по лбу парня потёк пот, а в носу будто поселились колючие карги. Фениксы приближались, неумолимые, как…

Лепрекон распахнул потаённую дверцу секретера, выдвинул узкий ящичек-картотеку и принялся быстро перебирать карточки. Он чувствовал, как от жара пересыхают глаза, как волосы начинают скручиваться и искриться. Баредар… Витеракс… Иштефан… не то. Всё не то. И наконец — Ллидарий. Лепрекон выхватил эту карточку, хотел было поджечь остальные, но тут же понял: через две минуты они сгорят сами. Пробежал взглядом желтоватую картонку с бисеринками шифра. Ухмыльнулся.

А потом вытащил дальнозвук Иляны, пролистал фотографии с лицами до той, где виднелся памятник какой-то женщине в бронзовых одеждах. Скульптура держала в руке металлическую палку и гордо смотрела вперёд, под её ногами