Тёмная советница - Ольга Дмитриевна Силаева

Таисса грустно улыбнулась.

– И не поспоришь.

– А тебе так нужно со мной спорить? – Пальцы Вернона коснулись её волос. – Можем устроить научную дискуссию. Даже коллоквиум.

– В голом виде?

– Обижаешь. У меня в ящике стола остался прекрасный галстук. – Таисса приоткрыла один глаз и увидела, как Вернон задумчиво оглядывает далёкую стройку. – Если, конечно, его всё-таки извлекли из развалин и вернули мне, а не отдали на благотворительность. С них станется.

– Вернон, – тихо напомнила Таисса. – Тебя больше нет и не будет. Никогда.

– «Никогда» – понятие растяжимое, – беспечно отозвался Вернон. – Тем более что я всё равно тебе снюсь.

Глаза застилали слёзы, но Таисса не отрывала взгляда от Вернона.

– Я когда-то переносилась в прошлое, – проговорила она сдавленным голосом. – Видела тебя там. Знаешь, я бы сейчас с удовольствием попала бы в прошлое и там осталась. Или здесь, во сне.

– Поставим палатку и будем заказывать бутерброды? – поднял бровь Вернон. – Я за. Только это будет ненадолго, Таисса-аборигенка. Во-первых, тебя кто-нибудь да разбудит, а во-вторых, днём эта крыша раскалится похуже сковородки.

– Плевать, – прошептала Таисса. – Я хочу быть с тобой.

Вернон смотрел на неё с печальной иронией.

– Мне жаль, что так получилось, Таисса-оставшаяся-на-берегу. Нам с тобой даже прощального ужина не выдали. С вечерним платьем и всем остальным.

Таисса вытерла слёзы, протянула руку и коснулась ладони Вернона. Тёплой, настоящей живой ладони.

– Думаешь, мне пошло бы платье с бретельками или без них?

– Шутишь? Конечно, больше всего тебе пошло бы прозрачное ничего. – Глаза Вернона блеснули. – Но с бретельками.

– Тебе бы модельером стать, – вздохнула Таисса.

– Ничего, всё впереди, – отмахнулся Вернон. – В следующей жизни я планирую стать рысью.

– Почему?

– Кисточки на ушах. Очень удобно их гладить.

Они улыбнулись друг другу. Ладонь Таиссы расплылась в её глазах от подступающих слёз, и ей захотелось упасть на грудь Вернону и разрыдаться.

И одновременно ей хотелось побыть счастливой. Хотя бы ещё пять минут.

Не отрывая взгляда от Вернона, Таисса сжала деревянное кольцо.

– Вернон, – прошептала она.

И чуть не упала в обморок, услышав знакомый ровный стук сердца.

– Это точно сон, – севшим голосом произнесла она.

Вместо ответа Вернон молча обнял её.

Тепло его тела. Солнечный свет, бьющий сквозь закрытые веки. Шум города, непрекращающийся птичий гвалт из сквера и солёный вкус слёз во рту. Таисса вжалась в знакомую грудь крепче. Почему это не её сегодняшний день? Почему?!

Наконец она с трудом оторвалась от Вернона и подняла лицо, улыбаясь сквозь слёзы.

– Вернон? – попросила она. – Поцелуй меня, пожалуйста.

Но Вернон отрицательно покачал головой.

– Тебе пора возвращаться, Таисса-юность. У тебя впереди настоящее. Длинное или короткое, чёрт его знает, раз будущее, – он кивнул на строящиеся небоскрёбы, – не очень-то определено. Но дел у тебя определённо по горло.

– Без тебя, – тихо сказала Таисса.

– Без меня, – согласился Вернон. – Хотя в каком-то смысле со мной. Где-нибудь будет сверкать мемориальная доска, где-то статуя, а где-то и скамейку переименуют. Так что, считай, вечность мне обеспечена.

Он знакомо и заразительно улыбался.

– Не хочу тебя терять, – прошептала Таисса.

Вернон наклонился к ней, коснувшись лбом её лба.

– Ты никогда меня не потеряешь, – проговорил он негромко. – Никогда, Таисса-будущее. Верь мне.

«Верь Вернону Лютеру до самой его смерти».

Из груди Таиссы вырвалось короткое рыдание.

А потом тёплые пальцы сжали её руку в последний раз. Таисса даже не успела заметить, как Вернон взлетел и мгновенно растворился в солнечном утре.

В сверхскорости. В небе. В смерти.

А Таисса осталась одна. Перстень на её руке всё ещё стучал, но ей казалось, что с каждой секундой удары делаются всё глуше.

В следующий миг Таиссе почудилось, что она слышит шаги за спиной. Чувствует Светлую ауру, такую сильную, знакомую…

Притянувшую её в этот сон? Или создавшую его, чтобы дать ей хоть какое-то утешение?

«Она хрупче, чем кажется».

Но обернуться Таисса не успела.

Таисса проснулась, когда самолёт шёл на посадку.

– Есть новости? – безразлично спросила она.

Дир, расположившийся в кресле напротив, покачал головой.

– Ничего нового. С заложниками работают психологи. К счастью, ни одного сердечного приступа.

– А Хлоя?

– Полагаю, скоро мы её увидим. На оглашении завещания, например.

Таисса устало посмотрела в иллюминатор, за которым приближались облака. Завещание Вернона её интересовало мало.

Они снижались.

Снижались в никуда. В ничего.

В будущее, которое без Вернона не имело смысла.

Во взгляде Дира было сострадание.

Тьен знал. Тьен знал будущее, знал, что Вернон исчезнет практически сразу после его визита, но не предупредил ни Вернона, ни её. Даже словом не упомянул, что у них совсем не осталось времени.

Жестоко с его стороны. Впрочем, имел ли Тьен право их предупреждать?

– Мне снился Вернон, – проговорила Таисса по-прежнему безжизненно. – Снилось строящееся новое здание «Бионикс». Оно дурацкое.

Дир молча кивнул.

Таисса прикрыла глаза, вспоминая Вернона. Такого реального, такого живого. Ей хотелось побывать в прошлом. Увидеть его снова. В будущее она уже не хотела.

– Мой предок сказал, что в воронке лежит время, – пустым голосом сказала Таисса. – Я бы хотела последовать за Верноном туда, куда его выкинуло. Но я ведь не смогу, правда? Никак. Воронок больше нет.

– Кто знает? – негромко сказал Дир. – Время – сложная материя.

– Его не могло отправить обратно в сферу, ведь время там замерло. Вернон не смог бы оттуда вернуться. – Таисса вопросительно посмотрела на Дира. – Как ты думаешь, я его ещё увижу? Когда-нибудь?

– Возможно. Таис, я не знаю будущего. – Дир грустно улыбнулся. – Хотя иногда думаю, что понимаю куда больше, чем мне положено.

– Ты говоришь, как Вернон, – проговорила Таисса. – Перед смертью.

Дир наклонился через проход и осторожно поцеловал её в лоб.

– Так не хочется, чтобы ты оставалась одна, – тихо сказал он.

– Ты рядом, – напомнила Таисса с невесёлой иронией.

– Я всегда буду рядом, Таис, – с непонятным выражением проговорил Дир. – Но то, что нам предстоит…

– Что?

Но Дир покачал головой.

– Я не знаю. Нет ничего предопределённого, Таис. Кажется, я только сейчас начинаю по-настоящему это понимать.

– Свобода воли.

– Она самая.

Они замолчали.

У Вернона была свобода воли, и он сделал свой последний выбор.

Не криокамера. Даже не гроб. Кремация.

Думать о предстоящих похоронах было так больно, что в сердце от одной мысли вонзались раскалённые иглы.

– Свободный выбор, – с горечью сказала Таисса. – Он не оставил себе ни единого шанса.

Она даже не могла упрекать Дира за то, что тот исполнил последнюю волю Вернона и не дал