Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

— Прости, что был так неосторожен с тобой.

В груди вырастает ком размером с яблоко, смешивая в голове злость и гордость. Мне не нужны его извинения. Это означало бы, что он сделал мне больно, а я ненавижу мысль о том, что он это понимает.

И все же глаза начинает щипать. Мне хочется, чтобы он сказал что-то еще.

Он перебирается к моему уху:

— Я больше никогда не буду неосторожен.

И прежде чем я успеваю решить, обещание это или угроза, его губы скользят по моей шее, опускаются на ключицу, ниже к груди, и от этого жара под кожей я вздрагиваю, когда он берет мой член в рот.

Он заглатывает меня целиком, а от тепла и влаги по всему телу пробегают мурашки. Я стону, прогибаясь в спине и упираясь затылком в зеркало, запуская пальцы в его волосы. Он сосет так, что земля уходит из-под ног, и оргазм накрывает меня лавиной мгновенно.

Смотрит на меня снизу вверх, лениво очерчивая языком ствол, но меня уже не остановить.

— Ах, блять, — хриплю я.

Он двигается вверх-вниз, заглатывая меня по самые гланды, а я толкаю его голову вниз, удерживая на месте, пока меня скручивает от спазмов, стонов и извержения. Мои пальцы то расслабляются, то сжимаются в его волосах, а покалывание разливается по животу, стекает по бедрам и пропитывает каждую конечность.

Когда я наконец отпускаю его, до меня доходит, что я наделал, и я испуганно смотрю вниз. Я вовсе не собирался его душить.

Когда он откидывает голову назад, я ожидаю увидеть на его ладони свою сперму — думал, он выплюнет ее, — но он лишь облизывает губы и качает головой.

— Ты мне так нужен, — произносит он, поднимаясь и обвивая руками мою талию. — Иди сюда.

Мы падаем на пол, он утягивает меня на себя, и мы сливаемся в поцелуе. Его рука скользит по задней части моих штанов, рывком стягивая их вниз.

Я приподнимаю голову, зависая над ним с ладонями по обе стороны от его лица. Он сжимает мою задницу, целуя в шею.

— Презерватив есть? — спрашиваю я.

Поцелуи обрываются, и он смотрит мне в глаза ровно секунду, давая понять ровно то, о чем я уже догадался.

Он кивает на пол:

— В машине.

Я усмехаюсь:

— Так близко и в то же время так далеко.

Если он хочет меня трахнуть, ему придется выйти наружу.

Какая жалость, хотя свое я уже получил.

Хмыкнув, я собираюсь подняться и уйти, но он рывком тянет меня обратно.

Я сужаю глаза. Какого черта он творит?

На его лице играет улыбка, пока он жестко втирается своим твердым пахом в меня.

— Ты никуда не уйдешь.

Глава 21

Даллас

Не могу поверить, что всерьез подумываю смотаться за новым тестом на ИППП только ради того, чтобы войти в него без резинки. Последний сдавал месяца четыре назад, и я осторожен. До одури хочу кончить внутри него.

Но если придется делать еще один тест, это значит, что мы повторим все сначала, а мы больше никогда этого не повторим.

Только сегодня ночью.

Я провожу языком по его челюсти. Он прекрасно знал, что делает, когда пускал на меня слюни и дрочил. И что мне теперь делать?

Я подаюсь бедрами вперед, притираясь к нему, пока мой член медленно и мучительно умирает от желания. У меня есть с полдюжини знакомых, которым можно звякнуть хоть среди ночи, чтобы примчались потрахаться, но у него задница — просто гребаные тиски. И тем не менее.

Ушли годы на то, чтобы трахать кого-то другого и не желать, чтобы на его месте был он. Но вот мы здесь, полуголые, и я только что проглотил его сперму. Мне нужно еще.

— Где-то здесь должен быть презерватив, — ворчу я, покусывая и прихватывая зубами его шею. — Как насчет медпункта?

— Это католическая школа.

Я встречаю его взгляд, расплываясь в ухмылке:

— Тем лучше.

Это значит лишь то, что они надежно спрятаны.

— Есть еще шкафчики. — Я ложусь обратно на спину. — Кто у нас нынче главный качок?

— Сейчас лето, — лениво отзывается он. — Шкафчики пустые.

Черта с два.

Наклонившись, он дышит мне прямо в губы.

— Если я тебе нужен, ты знаешь, что делать.

И я никак не пойму: он и вправду этого хочет или просто издевается надо мной?

Без сомнений, второе.

Я хватаю его, валю на маты лицом вниз и взбираюсь на спину. Он сопротивляется, а я судорожно ловлю его руки, прижимая к полу.

— Отзови их, — шепчу я ему на ухо.

Он может прямо сейчас отправить этих ублюдков по домам, а я успею сгонять за презервативом к машине.

Но он качает головой:

— Не, я пас.

Я втираюсь пахом в его задницу, сквозь одежду ощущая исходящее от него тепло.

— Каллум… — умоляю я.

Какого хрена я творю? Я не из тех, кто по кому-то сохнет. Получить секс я могу с кем угодно.

Он меня бесит. Теперь я просто обязан его отыметь. Я не позволю ему одержать верх.

— Так будет лучше, — бросает он через плечо. — Ему нужно, чтобы я был как можно туже.

Мое лицо вытягивается. Ублюдок.

Упершись предплечьем ему в спину, я прижимаю его к полу и вытаскиваю телефон, кладя его на мат прямо над его головой.

Набираю Трейса и включаю громкую связь. Он как раз в баре, в двух минутах езды.

— Эй, малец, — отзывается младший брат.

— Слушай, мне нужно, кое-что сделать, — выпаливаю я на одном дыхании. — Будет хреново, это опасно, и попадаться нельзя.

Пару секунд в трубке стоит тишина, а затем я слышу его шипение:

— Дерьмо.

Каллум пытается вывернуться подо мной, но я приподнимаюсь и впечатываю его шею в гребаный пол.

— Я в Мэримаунте, — кричу я. — Нужно, чтобы ты пролетел мимо