Незаконченные дела - Ребекка Яррос

— Прости, что так поздно! — Констанс обняла Скарлетт. — Я только что вернулась в общежитие, и одна из девушек сказала, что в Ипсвиче была воздушная тревога. Я должна была сама убедиться, что с тобой все в порядке, — сестра крепко обняла ее.

— С нами все в порядке, — заверила Скарлетт, обнимая ее в ответ. — Не могу сказать того же о Джеймсоне, потому что не видела его уже несколько дней.

Констанс отстранилась.

— Они отменили его пропуск на ночлег?

Скарлетт кивнула.

— Он дважды был дома с тех пор, как начались налеты, но только для того, чтобы взять чистую форму и еще раз поцеловать нас с Уильямом на прощание.

— Мне очень жаль, — сказала Констанс, покачав головой, и опустив глаза так, что шляпа скрыла выражение ее лица. — Мне следовало провести свой отпуск здесь, с тобой, а не в Лондоне на очередной встрече по организации свадьбы.

Скарлетт взяла руку сестры в свою.

— Остановись. У тебя своя жизнь. Почему бы тебе не войти, и давай...

— Нет, я должна вернуться, — быстро покачав головой, сказала Констанс.

— Ерунда, — возразила Скарлетт, бросив взгляд через плечо Констанс на новую машину, припаркованную у края тротуара. — Уже так поздно, и если ты не можешь остаться на ночь, позволь мне хотя бы приготовить тебе чай, прежде чем ты поедешь обратно, — ее глаза слегка сузились из-за отсутствия эмблемы на бампере. — Прекрасная машина.

— Спасибо, — без особой радости ответила Констанс. — Генри потребовал, чтобы я ее приняла. Он сказал, что его невеста не будет зависеть от общественного транспорта, — Констанс пожала плечами, оглядывая элегантный автомобиль.

У Скарлетт заныло в животе, когда она поняла, что Констанс так и не встретилась с ней взглядом.

— Ну же, милая, всего одна чашка, — она протянула руку через порог и подняла подбородок Констанс.

Ярость переполнила ее сердце. Она собиралась убить его, черт возьми.

Когда свет в гостиной осветил лицо ее младшей сестры, Скарлетт увидела синяк под глазом Констанс. Кожа вокруг него была припухшей, местами красной, местами светло-голубой, что говорило о синяке, который, несомненно, появится в течение ночи.

— Ничего страшного, — сказала Констанс, вырываясь из рук Скарлетт.

— Иди сюда, — Скарлетт затащила Констанс внутрь и закрыла за ними дверь, а затем повела сестру на кухню, где поставила чайник.

— Это действительно так...

— Если ты еще раз скажешь мне, что это ерунда, я закричу, — пригрозила Скарлетт, прислонившись спиной к кухонной стойке.

Констанс вздохнула и сняла шляпу, положив ее на стол рядом с печатной машинкой Скарлетт.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала?

— Правду.

— Есть разные степени правды, — сказала Констанс, сложив руки на коленях.

— Не между нами, — она сложила руки на груди.

— Я разозлила его, — объяснила Констанс, опустив глаза на руки. — Оказывается, он не любит, когда его заставляют ждать или когда ему отказывают.

У Скарлетт защемило в груди.

— Ты не можешь выйти за него замуж. Если он поступает так до вашей свадьбы, представь, что будет после.

— Ты думаешь, я не знаю?

— Если ты знаешь, то зачем вообще это делать? Я знаю, что ты любишь эту землю, и знаю, что ты считаешь ее последней частичкой Эдварда, но Эдвард не хотел бы, чтобы ты терпела побои и синяки, чтобы сохранить ее, — Скарлетт преодолела расстояние между ними и опустилась на колени перед сестрой, взяв ее руки в свои. — Пожалуйста, Констанс, не делай этого.

— Это не в моей власти, — прошептала Констанс, ее нижняя губа дрожала. — Объявление уже готово. Приглашения разосланы. К этому времени в следующем месяце мы поженимся.

Скарлетт почувствовала, как на глаза навернулись слезы, но не позволила им пролиться. Она не была виновата в том, что Генри был жестоким ослом, но она не могла отделаться от ощущения, что сестра заняла ее место на гильотине.

— Время еще есть, — настаивала Скарлетт.

Глаза Констанс сурово сверкнули.

— Я люблю тебя, но этот разговор окончен. Я с радостью останусь еще на час-другой, но только если ты пообещаешь оставить все как есть.

Каждый мускул в теле Скарлетт напрягся, но она кивнула.

— Я бы спросила, не нужно ли тебе позже позвонить в свою часть, но я заметила твое новое звание, — с принужденной улыбкой сказала она, кивнув в сторону знака отличия на плече Констанс.

— О, — уголки губ Констанс дернулись вверх. — Это случилось на прошлой неделе, просто я еще не видела тебя.

Скарлетт поднялась и села на место рядом с сестрой.

— Ты это заслужила.

— Забавно, правда, — сказала Констанс, слегка нахмурив брови. — Роббинс подошла ко мне после окончания рабочего дня, вручила это и сказала, что мои новые обязанности начнутся на следующий день. Довольно неожиданно, правда.

На этот раз Скарлетт улыбнулась совершенно серьезно.

— А он разрешит тебе остаться? — спросила она, не сумев избежать вопроса.

Улыбка Констанс опустилась.

— Думаю, да. Как гражданский он не имеет права голоса, поскольку физически не может служить. Но мы обе знаем, что, если я забеременею, ну...

— Да, конечно, мы все об этом знаем, — она сжала руку сестры. — Поскольку твое ближайшее будущее не обсуждается, чем бы ты хотела заняться?

Взгляд Констанс упал на печатную машинку.

— Я помешала тебе писать?

Щеки Скарлетт вспыхнули от тепла.

— Ничего страшного.

Сестры встретились взглядами, и обе поняли, что то, что они списали на пустяк, на самом деле означает нечто большее.

— Мне бы не хотелось останавливать тебя посреди великого шедевра, — сказала Констанс, приподняв брови.

— Вряд ли это шедевр, — ответила Скарлетт, когда чайник засвистел.

— Может, ты приготовишь чай, а я стану твоим личным секретарем и буду печатать?

Скарлетт улыбнулась, заметив коварное выражение лица сестры.

— Ты просто хочешь подсмотреть, о чем я пишу, — тем не менее она встала и направилась к плите.

— Виновата, — признала Констанс, снимая пиджак и вешая его на спинку стула, прежде чем сесть перед печатной машинкой. — Ну что ж, — сказала она, бросив на сестру укоризненный взгляд. — Давай.

Скарлетт окинула сестру взглядом, а затем переключила свое внимание на чай. Она не могла остановить этот брак. Она не могла убрать синяки с лица Констанс, да и не сможет никогда. Но она могла помочь ей спастись, хотя бы на время.

— Хорошо, — согласилась она. — Прочти мне последнюю строчку.

* * *

Джеймсон приземлил «Спитфайр» почти идеально, хотя чувствовал себя не в своей тарелке. Немцы быстро приняли ответные меры, и бомбардировки усилились в десять раз, если не больше.

Теперь в трех эскадрильях «Орел» было немало американцев, готовых рисковать своими жизнями. Ходили слухи, что к осени все они снова наденут американскую форму, но Джеймсон давно