Незаконченные дела - Ребекка Яррос

— Она никогда не винила тебя, мама, — мое сердце заколотилось, разрываясь от боли при мысли о том, что она все неправильно поняла.

— Женщина, которую ты так слепо обожаешь, для меня не существует, Джорджия, — она посмотрела мимо меня на Ноа. — Отдай мне концовку. Обе.

— Я же говорила тебе, что они не закончены! — откуда она вообще знала, что их будет две?

Ее взгляд медленно переместился на меня, и в выражении ее лица появилась такая жалость, что я отшатнулась, делая шаг назад к Ноа.

— Ах, ты, милая, наивная девочка. Неужели тебя ничему не научил последний мужчина, который тебе лгал?

— С этим покончено. Ты должна уйти, — я выпрямила позвоночник. Я уже не была той маленькой девочкой, которую она бросила во время послеобеденного сна, и не была той девочкой со слезами на глазах, которая часами смотрела в окно после ее очередного исчезновения.

— Ты действительно не знаешь, да? — в ее тоне прозвучало сочувствие.

— Джорджия попросила тебя уйти, — голос Ноа прозвучал у меня за спиной.

— Конечно, ты хочешь, чтобы я уехала. Почему, черт возьми, ты не сказал ей, что все готово? Что еще ты мог получить, скрывая это от нее? — мама наклонила голову так же, как и я, и я ненавидела это. Ненавидела, что я так похожа на нее. Ненавидела, что у меня с ней есть хоть что-то общее.

Мне нужно было, чтобы она ушла. Сейчас. Раз и навсегда.

— Ноа еще не закончил эту чертову книгу, — огрызнулась я. — Он работает над ней целыми днями, каждый день! Я никогда не продам права на фильм, и можешь сказать Демиану, чтобы он поцеловал меня в задницу, потому что он никогда не прикоснется к этой истории. Никогда. Теперь ты можешь уйти сама, или я могу тебя выгнать, но в любом случае ты уходишь.

— Я понадоблюсь тебе, когда ты поймешь, насколько была наивной. Зачем ты ей врал? — она изучала Ноа, словно нашла достойного противника.

Это нервировало меня, как ничто другое.

— Я давно перестала нуждаться в тебе, примерно тогда, когда поняла, что другие мамы не уходят. Другие мамы приходили на футбольные матчи и помогали своим дочерям готовиться к танцам. Другие мамы выбирали костюмы для Хэллоуина и покупали мороженое, когда их детям разбивали сердца. Возможно, когда-то ты была мне нужна, но это прошло.

Она вздрогнула, как будто я дала ей пощечину.

— Что ты можешь знать о материнстве? Судя по тому, что я читала, ты потеряла мужа из-за этой проблемы.

— Это неуместно, — Ноа двинулся вперед, но я остановила его.

Я покачала головой и засмеялась. Она понятия не имела.

— Все, что я знаю о материнстве, я узнала от своей мамы. Я не понимала этого до недавнего времени, но теперь понимаю. Это нормально, что ты не знала, как меня воспитывать. Это действительно так. Я не виню тебя за то, что ты была ребенком, с ребенком на руках. Ты подарила мне замечательную маму. Которая приходила на игры, помогала мне выбирать платье для выпускного, выслушивала мои многочасовые разговоры, не смыкая глаз, и ни разу не заставила меня почувствовать себя обузой, которая никогда ничего от меня не хотела. Ты показала мне, что не всех мам зовут мамами. Мою звали бабушкой, — я сделала прерывистый вдох. — Я смирилась с этим.

Мама уставилась на меня так, будто никогда раньше не видела, а потом скрестила руки под грудью.

— Отлично. Если ты не хочешь продавать права на фильм... если у тебя не хватает здравого смысла, чтобы получить деньги, или сострадания ко мне, ничто из того, что я скажу, не изменит ситуацию.

— Я рада, что мы пришли к согласию, — мое тело напряглось, понимая, что ее слова — это как раз то, что она имела в виду. Это был момент перед тем, как она пошла на эмоциональное убийство.

— Но я буду неправа, если не скажу тебе, что он закончил книгу. Обе концовки. Если ты мне не веришь, позвони Хелен, как это сделала я. Позвони его редактору. Черт возьми, позвони почтальону. Все знают, что книга закончена и остается только ждать, когда ты выберешь концовку, — она перевела взгляд на Ноа. — Ты просто жалок, Ноа Харрисон. Во всяком случае, мне нужны были только деньги. Демиан хотел получить доступ к правам Скарлетт. Чего же хотел ты? — она прошла мимо нас, остановившись, чтобы взять уже собранную сумку, которую я не заметила у двери кабинета. — О, и ты должен отправить своему редактору бутылку хорошего виски, потому что этот человек — настоящий сторожевой пес. Кроме него, концовки никто не видел, — она схватила сумку и вышла.

Через несколько секунд входная дверь закрылась.

— Джорджия, — в голосе Ноа прозвучали нотки отчаяния, которых я раньше не слышала.

Мама позвонила Хелен. Хелен не стала бы лгать. У нее не было для этого ни причин, ни выгоды. Гравитация сместилась под моими ногами, но я успела подойти к окну, прежде чем встретиться лицом к лицу с Ноа. Если это правда, расстояние между нами было недостаточным.

— Это правда? — я обхватила себя руками за талию и уставилась на мужчину, в которого по глупости позволила себе влюбиться.

— Я могу объяснить, — он положил коробку на стол и шагнул вперед, но что-то в моих глазах, должно быть, насторожило его, потому что он не стал приближаться.

— Ты закончил писать книгу? — мой голос понизился.

Мышцы его челюсти дрогнули один раз.

— Да.

Я почувствовала, как задыхаюсь, как любовь, поглотившая меня меньше часа назад, превращается в нечто уродливое и ядовитое.

— Джорджия, это не то, что ты думаешь, — его глаза умоляли меня слушать, но я еще не закончила задавать вопросы.

— Когда?

Он пробормотал проклятие, сцепив пальцы на макушке.

— Когда ты закончил книгу, Ноа? — выпалила я, хватаясь за гнев, чтобы не утонуть в приливе агонии, поднимающейся в моей душе.

— В начале декабря.

Мои глаза вспыхнули.

Шесть недель. Он лгал мне целых шесть недель. О чем еще он лгал? Была ли у него девушка в Нью-Йорке? Любил ли он меня когда-нибудь по-настоящему? Или все это было ложью?

— Я знаю, это выглядит ужасно...

— Убирайся, — в моих словах не было никаких эмоций, в моем теле не осталось никаких чувств.

— Ты сказала, что хочешь, чтобы наши отношения были просто интрижкой, а я уже был влюблен в тебя. Я не мог уехать. Это было неправильно, и я сожалею. Мне просто нужно было время...

— Для чего? Играть моими эмоциями? Это то, что тебя заводит? — я покачала