Сердце и порох. Книга первая - Э. Б. Голден

что меня травмировал взрыв, что я боялась, будто Дрейфи нападет на нас, чтобы ослабить Хулея, что этот страх препятствует моему таланту. Но они ошибались.

Дрейфи нам ничем не угрожал, а вот Хулей грозил всем и сразу. Но я никому об этом не сказала: ни Брегану, ни Мезуе. У нас не было другого выбора, кроме как плясать под президентскую дудку.

– Эй, ты в порядке? – Бреган положил ладонь мне на спину. Он знал ответ, но в кои-то веки не стал давить.

Я кивнула.

– Ладно, – наконец окликнула нас Мезуя, разворачиваясь обратно к сцене. – Давайте еще раз попробуем сцену с пробуждением Инсеи на пляже. Знаю, уже поздно, но сыграйте на полную. Представьте, что это премьера.

Я вышла на центр сцены, в луч прожектора, и погрузилась в пучину юбок в красно-белую полоску. У меня все получится. Нужно было просто сосредоточиться на Инсее и на том, что чувствовала она. Просыпаясь на пляже и понимая, что она совершила ужасную ошибку. Свет погас. Я закрыла глаза.

И увидела окровавленные косички мертвой девочки.

Именно в тот момент, когда свет вспыхнул, я захлопнула рот ладонью. На несколько долгих секунд театр затаил дыхание; потом из-за кулис раздался шепот Найф:

– Вота? – Стук ботинок по полу. Она опустилась рядом со мной на колени. – Дыши, просто дыши.

Когда она коснулась моего плеча, по хрупкому барьеру между мной и моими эмоциями расползлись трещины. Я отпрянула, пока он не сломался полностью.

Найф развернулась к залу:

– Мне кажется, стоит взять перерыв.

Со всего храма на нас смотрели актеры, музыканты и техники, хмурясь и сверкая красными глазами. У них уже очень давно вышли все запасы сострадания.

– Я в порядке, – настояла я, вытирая губы. – Я могу. Мне просто нужна секунда.

Мезуя вздохнула:

– Перерыв десять минут.

Прежде чем Бреган успел добраться до меня, я нырнула за новый вельветовый занавес, в темный лабиринт закулисного безумия. Выскочила оттуда в коридор, завернула в первую попавшуюся дверь.

В пустой костюмерной я привалилась к двери и заставила себя выдохнуть так, как учил отец, чтобы взять себя в руки, чтобы не дать пустоте сожрать меня изнутри.

Раздался тихий стук.

– Вота? – прошептал тонкий голосок.

Когда я приоткрыла дверь, мне улыбнулась Финнин, облачко пышных юбок и кудрей. Поманив меня пальчиком, она показала мне опуститься.

Я присела на колени:

– Что такое?

– Найф сказала, тебя нужно обнять. – Она обхватила меня маленькими ручонками, и объятия у нее были такие крепкие, что пронзили пустую пещеру моей грудной клетки и достали до самого сердца.

Я прижала ее к себе, отгоняя прочь пульсирующую головную боль. Если спектакль провалится, если я опозорю Хулея, ничто не помешает ему наказать труппу, чтобы наказать меня. Труппу, ставшую для Финнин семьей после смерти Таиры.

– Иди к ним, Фи. – Я щелкнула ее по носу. – Скажи, я скоро вернусь.

– Точно вернешься? – спросила Шури, появляясь в коридоре за ней.

– Иди, Фи, – мягко скомандовала я.

Когда девочка убежала, я поднялась на ноги:

– Чего тебе?

Шури скрестила руки на груди поверх кружевного платья:

– Мы же не тупые, знаешь? С тобой явно что-то не так. – Она звучала искренне озабоченной моим состоянием.

Я не собиралась на это вестись.

– Я в порядке.

– Очевидно же, что нет. Слушай, Вота, если хочешь…

– Поздно уже меняться. – Я уже думала о том, чтобы отдать роль Инсеи Шури. Но у нас не было времени, да и зрители хотели видеть нас с Бреганом.

Шури вскинула бровь:

– Я хотела сказать: если тебе нужно поговорить об этом, чем бы оно там ни было, – я готова выслушать.

Я уставилась на нее.

– Оно тебя душит. Если не выговоришься – продолжишь замирать на сцене, а нам надо, чтобы ты выступила хорошо. – Было понятно, почему остальные ее любили. Образ большеглазой сироты был умилителен.

– Нет, спасибо, – сказала я.

Но, идя к сцене, я знала, что она права. Все уже несколько недель уговаривали меня открыться – просто сделать это, как Бреган говорил. Я боялась, что от одной только попытки сломаюсь, но на данный момент это было наименьшей из проблем.

Шури я довериться не могла, но, может, пришла пора довериться кое-кому еще.

Тому, кто уже давно доказал, что заслуживает доверия.

Я подошла прямиком к Мезуе, разговаривающей посреди сцены с половиной актеров.

– Дайте нам ночь, – сказала я, покосившись на Брегана. – Мы потренируемся.

Он удивленно заморгал.

Мезуя закусила губу, потом кивнула.

Я утащила Брегана на крышу.

Когда мы вышли, над нами сияли звезды. На вершине колокольни Бреган расстелил лоскутное одеяло матери, прямо как раньше. Обняв себя за плечи, я стояла на самом краю крыши, дрожа, несмотря на теплую влажность в воздухе, которая предвещала приближение лета.

Волна его запаха накрыла меня за секунду до того, как на плечи легла куртка. Медленно, словно давая мне время отойти, он обхватил меня руками, положил подбородок мне на макушку. Мы смотрели на город. Сквозь дым над головами нам подмигивали звезды.

В голове вертелись вопросы о технике, но все они были лишь жалкой тратой времени. Он уже дал мне все, что было нужно. Оставалось только решиться этим советом воспользоваться.

– Хочу попробовать, – сказала я. – Использовать мое прошлое.

Он уткнулся носом за моим ухом:

– Начинай, когда захочешь. Я подстроюсь.

Я встала на край одеяла, развернулась к морю. Сделав глубокий вдох, представила себе Инсею во дворе дворца, смотрящую на горизонт, который ей было не достать.

Одинокая и никем не замеченная.

Как только я почувствовала эмоцию, я оказалась под крышей «Рояля» в тот день, когда встретила Брегана. После того, как отец отстранил меня от работы с Хулеем. Мир вокруг стал больше, надавил со всех сторон, пока я не превратилась в тень. Пока я почти не перестала существовать.

– Должно же в этой жизни быть что-то, кроме долга, – сказала я весомее, чем когда-либо. – Ну за что мне все эти мечты и желания, если им не положено идти навстречу?

– О чем остается мечтать герцогине? – зачитал Бреган.

Я развернулась:

– Прошу прощения. Вы кто такой?

Мы погрузились в сцену.

Она всегда выходила у нас хорошо, но на новой эмоциональной глубине все встало на свои места. Когда мы закончили, Бреган издал смешок, сияющий ярче, чем луна над нами.

– Это было великолепно. – Он пылко поцеловал меня. – Что дальше?

Несколько часов мы прогоняли весь спектакль, начиная с более веселых и простых сцен, потом перейдя на сложные. Болезненные. Пока Инсея изобретала себя заново, оказавшись в ином времени, я выхватывала воспоминания, в которых бродила по Луисонну под