Сердце стаи - Мариана Запата

Я медленно кивнула и прикусила язык.

Но комплименты не заканчивались.

– Темно-рыже-коричневые, я бы сказал. – Он пожал плечами. – Бе.

– Бе? – повторила я, усомнившись, не ослышалась ли я. Неужели этот легендарный гигант с сухими волосами насмехался надо мной? У меня-то не было секущихся концов. Черт возьми, у меня-то здоровые волосы.

На мое плечо легла рука, которая сжалась, и я допустила ошибку, глянув на Генри. На его лице застыла самодовольная ухмылка. Он даже не пытался скрыть ее.

Я была рада, что хоть кто-то считал это смешным.

– Я признательна за то, что ты поделился своим мнением, – солгала я ровным голосом, хотя прекрасно знала, что он понимал, что я не думала так на самом деле.

– Всегда пожалуйста, демон.

Демон?

Ну все, с меня хватит.

– Зато они блестящие. Этого у тебя не отнять, – добавил Спенсер, когда я уже собиралась схватить Генри за руку и потащить его в ту сторону, откуда мы пришли.

Я коснулась кончиков своих волос.

– Спасибо. – Я знала, что он кичился своей внешностью. – Я перестала пользоваться шампунем два года назад, и это принесло мне огромную пользу.

Я удивилась, когда Генри еле слышно пробормотал:

– А пахнет вкусно.

Комплимент. Я опустила руку.

– Я мою их только кастильским мылом, а не шампунем. А еще я ополаскиваю их раствором уксуса и использую хороший кондиционер. Тут целый метод. – На самом деле это был хороший переход к тому, ради чего я пришла сюда. Я вытащила небольшую коробочку из сумки на поясе – в тот момент осознав, что мне следовало принести ему несколько упаковок, ведь у него так много волос, – и бросила ее сасквочу.

Спенсер поймал коробку и прочитал надпись, о чем я обязательно должна была рассказать Сиенне. Или спросить у Генри. Как он научился читать? Он что, время от времени ходит в человеческом обличье?

– Кондиционер?

– Что бы я ни сказала, твои волосы хорошо выглядят, но это отличный кондиционер. Если захочешь, я помогу тебе заказать еще.

У него вообще были деньги?

Не представляю, как мне удалось понять, что существо, от головы до пят покрытое волосами, удивилось, но я поняла это.

– Если захочешь, – повторила я, чтобы он не чувствовал давления. Может, он ему и не понравится, но я попыталась.

Голос Спенсера был громким:

– Хорошо. – Ни «спасибо», ничего другого. Только «хорошо». Он хотя бы не назвал меня демоном снова. Мне пора уходить, пока не поздно.

– Еще раз прости за то, что я сказала в гневе. Надеюсь, тебе понравится кондиционер. – Я повернулась к Генри и приподняла брови, сообщив ему о том, что я была готова идти, если у него все.

Он кивнул. Мы направились обратно тем же путем, которым пришли. Мы не успели уйти далеко, когда Спенсер громко выкрикнул:

– Генри?

– Что? – проорал мужчина рядом со мной, не сбавляя шага.

– Передай Мэгги, что я назвал ее предательницей!

– Нет! – крикнул в ответ Генри, покачав головой.

Мэгги? Мэгги из детсада? Какого?..

Спускаться с холма проще, чем подниматься. Мои колени трещали и начали болеть, а еще я опять неоднократно поскальзывалась на сырой листве, но мне удавалось устоять на ногах. И все же мы шли быстрее, чем наверх.

Мы добрались до того места, где земля снова стала ровной, когда густой голос, который с каждым словом становился все более знакомым мне, опять заговорил:

– Знаешь, это было необязательно.

– Что? Извиняться?

– Угу.

Он шел чуть впереди меня, так что я не видела его лица, но и он не мог видеть моего.

– Может, и нет, но я ведь не знаю, какой была его жизнь, кто обидел его. Я не хочу становиться еще одним человеком в этой череде дерьмовых людей.

Это заставило его остановиться между двух осин. Он поднял голову, но ничего не сделал.

– Это же логично, не так ли? Я просто не думаю, что ты становишься таким недоверчивым или грубым по приколу, если только ты не психопат. – Я пошла дальше, заметив его взгляд, когда проходила мимо. Я пожала плечами, глядя на его задумчивое красивое лицо. – Те, кого труднее всего любить, обычно те, кто нуждается в этом больше всего. Забавно, как все устроено, да?

Глава 13

Сиенна: Как дела у моего малыша?

Лежа на кровати после ужина, я поглядела на Данкана, который был занят разгрызанием косточки, не отрываясь от просмотра боевика про бессмертных солдат, на которых велась охота.

Он был невыносимо милым.

Тот факт, что он любил смотреть телевизор, и особенно боевики, всегда смешил меня до чертиков. Но такой эффект на меня производило почти все, что он делал. Он мог сидеть и храпеть, как измученный усталостью отец после посещения парка аттракционов, и я считала это очаровательным. Его пуканье, если не обращать внимания на запах, было умильным. Как минимум на половине фоток на моем телефоне был Данкан в разных стадиях сна. С лапами в воздухе, на боку, с одной вытянутой лапой вверх, задом на мне и всем остальным на другой поверхности.

С ума сойти, что любовь творила с человеком. Ради нее он мог взять и полностью поменять всю свою жизнь. И хотя все не идеально, а, пожалуй, бывало и лучше – по крайней мере, более знакомо, – жертвы ради любви никогда не были менее болезненными.

Может, их и за жертвы-то нельзя считать. О чем я и думала, отвечая на сообщение Си:

Я: У малыша все прекрасно. Друзей у него больше, чем было у меня за всю мою жизнь, и сегодня вечером он, наконец, впервые отправляется побегать со стаей.

Генри сообщил мне эту новость сегодня утром за завтраком. Данкан не проявлял особых эмоций по этому поводу – ведь он и не представлял, чего был лишен, – ну и ладно. Достаточно того, что я радовалась за него. Я разговаривала с Мэтти во время его обеденного перерыва, и он упомянул, как здорово на таких пробежках и как они будут полезны для моего Пончика. Играть в догонялки и носиться за мячиком, конечно, хорошо, но бег в стае – это другое.