Магические звери и как их лечить - Лариса Петровичева

— Двести крон?! — теперь уже Пит прижал руку к груди. — Смилуйтесь! За что мне такое разорение?

Доктор Браун пожал плечами.

— Могу отдать тебя полицейскому и судье, пусть они разбираются. Как удобнее?

Удобнее было убраться подальше, что эльф с гномом и сделали. Эннаэль, кстати, пострадал меньше всех — его просто напугали, а кошелек не вывернули.

— Ну спасибо, — пробормотала я, когда Пит и Эннаэль скрылись из виду, а толпа потекла дальше, поняв, что концерт окончен. — Я так в долг жить буду.

— Я должен был понять, что вы маг иллюзий, Виртанен, — вздохнул доктор Браун. — Почему вы промолчали об этом?

— Вы и не спрашивали, — развела руками я. — И услуги мага иллюзий в вашей клинике нет. В чем я виновата?

Доктор Браун издал раздраженный раскатистый звук, словно рядом с нами вдруг заработал сердитый механизм.

— Будете спорить со мной, и я увеличу штраф.

— Не буду, — кивнула я. В конце концов, он сегодня спас Птича — с таким человеком лучше все-таки дружить, чем нарываться на проблемы в его присутствии. — Вообще ни разу не поспорю, буду только кивать и соглашаться. А почему вас выгнали из клана?

Доктор снова выразительно закатил глаза. Будь такой вид спорта, он стал бы в нем чемпионом, это точно.

— Я ведь все равно буду спрашивать. Я же должна знать, с кем работаю, не так ли? — наседала я, улыбаясь, как дурочка. Мы побрели вдоль по улице, и лицо доктора Брауна сделалось печальным и строгим.

Он словно хотел отстраниться от всего, что было в прошлом, но не мог.

— А вдруг вы маньяк? — продолжала я. — Вдруг вы сажаете администраторов клиники в бочки и бросаете в реку? Животных не обижаете, это хорошо, а что насчет людей?

Доктор Браун посмотрел так, словно хотел прочитать мои мысли.

— Вы ведь не отстанете от меня, Виртанен, правда?

Я развела руками. Хотела сказать, что после утренней операции мы с ним немного больше, чем друзья, но не стала напоминать. Седалище до сих пор ныло от укола.

— Это какой-то казус. Дракон-бедняк. А быть бедняком он может, если только его изгнали из клана, — сказала я. — И раз уж мы с вами работаем вместе, к тому же, так тесно… И я никому не скажу!

— Ладно, — вздохнул доктор Браун. Мы поднялись по пешеходному мосту через Вечерницу, мелкую, но очень сердитую и бурную речку, и доктор признался: — Ладно, вот вам правда, Виртанен: я больше не летаю. Если дракон не летает, то клан избавляется от него.

Я замерла, не зная, что сказать. Все так, как я и предполагала.

Да уж, тут есть, от чего впасть в настоящую депрессию и махнуть на себя рукой. Для дракона полет — это вся его жизнь и суть. Это то, что делает дракона не просто крылатой ящерицей, а повелителем мира.

Как можно разучиться летать? И… как можно изгнать человека из семьи? Того, с кем ты дружил, с кем был близок, кого нянчил в детстве и провожал в академию уже юношей?

Во мне невольно начало нарастать раздражение.

— Я вам очень сочувствую, доктор Браун, — призналась я, и доктор усмехнулся: мол, давай, подлизывайся дальше. — И честно говоря, злюсь на ваших. С вами поступили очень несправедливо. Но как можно разучиться летать?

Доктор Браун снисходительно усмехнулся. Мол, что с тебя взять, человечишка, ничего-то ты не знаешь.

— Вы что-нибудь слышали о Солнце гнева?

— Спрашиваете! — воскликнула я. — Год назад пиромант Кевели сошел с ума и решил зажечь в небе второе солнце. Нас тогда заперли в подвалах академии на неделю, думали, что камень замка сможет всех защитить.

Кевели тогда арестовали, Солнце гнева, которое он обещал миру, так и не взошло, а подробностей нам не рассказывали. Меня, честно говоря, больше волновала защита диплома, в котором, как водится, конь не валялся.

— Он все-таки зажег это солнце, — продолжал доктор Браун. — Оно поднялось над Вернейской пустошью, а я в то время как раз собирал там ископаемых пранголиров. Единственный способ погасить это солнце — проглотить его.

Я охнула и зажала рот ладонью. То есть… доктор Браун спас всех нас? Все королевство? И за это его изгнали?

— Я взлетел навстречу этому солнцу и втянул его в себя. В свой огненный мешок, — доктор говорил негромко и устало, словно ему больно было признаваться в том, что случилось. — Мое собственное пламя было подавлено и разрушено чужим. Оно сейчас очень слабое, почти незаметное. То, чем я плюнул в вас утром, крохи от того, что было раньше.

Я вздохнула с искренним сожалением. Подумала и дотронулась до его руки, лежащей на перилах — и вот удивительно, доктор не отстранился.

— Драконий огонь создает подъёмную силу для полета, так что я не могу летать. Взлететь примерно до крыш — это получается. Летать нормально, как раньше, уже нет.

— Это нечестно! — воскликнула я. — Вы всех спасли, а вас за это изгнали? Да вам памятник надо поставить! И наградить!

— Уж давайте пока без памятника, Виртанен, я еще поживу, — сварливо откликнулся доктор Браун. — А что касается награды, то ее забрал мой клан. Как бы восстановление чести. Нелетающий дракон это позор для всех.

— Уроды! — не выдержала я, и в это время над рекой пронесся вопль, и из воды выдвинулась громадная пасть, словно ее обладатель решил показать, кто тут настоящий урод.

* * *

Вонь поднялась до неба. В пасти красовалось несколько рядов зубов по кругу: изогнутые, переломанные, они уходили до самой глотки. Тварь шевельнулась в воде и издала вопль, пробирающий до костей.

— Живоглот Кассиус! — воскликнул доктор Браун. Увидев чудище, он сразу же забыл про все свои беды и склонился к нему, чуть не падая с моста. — Смотрите-ка, Виртанен! Что там у него?

Я тоже перегнулась через перила, и рука доктора крепко схватила меня за пояс, не давая упасть.

Это и правда был живоглот Кассиус, рыба с непропорционально огромной пастью, способной раскрываться в десять раз шире, чем кажется. Вся её глотка и желудок изнутри покрыты загнутыми назад шипами. Иногда живоглотов путают с карпами — они почти не отличаются от этой рыбины, пока не разинут рот.

Лопают они все, что попало, не разбирая, что плывет к ним в рот. Вот и этот горемыка хапнул что-то такое, что переломало ему зубы и теперь не давало закрыть пасть и себя переварить.

Живоглот раскрыл пасть еще шире, и от вони у меня в глазах потемнело. Если