Всегда есть год спустя - Ольга Рог

Забыл Семенов, что Марина была для него когда-то одна единственной звездой на небе. Не помнил, как дрожал от нетерпения, чтобы услышать единственное короткое «да» в ответ. Пересытился семейным благополучием.

Знал ведь, что выход будет в один конец? Конечно, понимал. И все равно, как безумный рвался в город. От них убежал… А, от себя куда денешься? Совесть везде найдет, даже в таком месте, как это.

Ему сказали про беременность любовницы, Михаила аж перекосило от отвращения, будто с другим видом животного мира спаривался и неизвестно, что от такого греха выродится. Страшно, что окажется от его семени. Как говорится, от осинки не жди апельсинок… Мишка не был сейчас уверен, что Аделина только с ним вступала в связь за то время, когда они встречались.

Ни в чем больше не уверен.

Это в Марине можно быть непоколебимым в надежности. Жена обмануть не сможет, что есть то и говорит прямо в глаза. Если Марью приодеть, да в салон сводить не хуже всяких Адок будет, хоть трижды рожавшая. Есть в ее породе что-то не меняющееся, неуловимое. Не обабилась, не нажевала бока. Идешь за ней следом, фигурка все еще как у девчонки.

Так чего ему не хватало?

«Смелости!» — пришел точный ответ. Он постоянно чувствовал, что недотягивал до совершенства жены. Боялся того назидательного выражения лица, когда понимал, что сейчас начнется воспитательная беседа. Ему пальцем укажут, где накосячил, где был неправ.

Летом за удочки хватался и на речку сбегал, тупо таращась на поплавок. Потом, в город по разным делам, делишечкам…

Вот, такого неуверенного в себе доморощенного мужичка, Аделина и раскусила. Простое тянется к понятному, к примитивным инстинктам. Потрахаться и чтобы тебе мозги не парили, не умничали там что технолог хреновый и снова партию сыров загубил. Или сикось-накось дверь в амбаре починил, лучше бы совсем не трогал…

Адка в этом плане была идеальной… Деньги из него вытащит и мурлычет довольной кошкой: «Мишенька то, Мишенька се… Ты самый лучший».

И вот куда его заблуждения довели.

Глава 12

Они должны были обязательно встретиться. Семенова просто обязана была увидеть из-за кого поплыл муж, как в тексте песни «потеряли пацана». Непреднамеренно, случайно встретились у процедурного кабинета… Две женщины, что делили одного мужчину — извечное противостояние жены и любовницы.

Марина действительно увидела в ней то, чего никогда не было в ней самой — показухи и зацикленности на своей персоне. Аделина капризничала, надувая губы, что эти уколы больнючие, дайте ей лучше таблетки. Ныла и ныла на одной противной ноте скрипучим голосом.

В половину лица уродливая гематома, будто ей плеснули кипятка.

— Я беременна! Мне нельзя терпеть мучения, — она складывала руки на плоский живот, будто у нее эксклюзив и другие мамочки просто мимо проходили.

Марья почувствовала жалость к бедному, еще не рожденному ребенку, который почти с фасолинку, а уже стал предметом манипуляции. Опасная жалость, что прикидывается добротой и состраданием. Жалость, что как вирусная болезнь заползает под корку сознания, и показывает ей своих детей… Да. Ведь тот, чужой — возможно брат им или сестра. Какого цвета глаза у него будут? Мишкины?

Марине хотелось дать себе затрещину… Прямо пойти, вынуть обрез и прикладом себе по височной кости, чтобы мозги на место встали. Над ней и сыновьями никто не сжалился. Эта облезлая визгливая сучка отняла у них последнее… И веру в мужа и отца.

«Ребенок не виноват» — скоблилась жалость когтями, выгибаясь и делая страдальческие глаза.

Маринка не пыталась бороться. Нет. Именно человечностью она отличалась от Адки.

— Че вылупилась? А? Не видела синяков?

Семенова не сразу сообразила, что придурочка, надоевшая медсестре хуже горькой редьки, перекинулась на нее. У Марины сегодня последний укол, и если врач порешает, то могут завтра уже выписать домой. Можно будет обнять Влада и Ваню, а не просто переговариваться по телефону. Сложнее было врать старшему сыну, который раз в неделю звонил и спрашивал, как дела? Почему батя трубку не берет?

«Как сажа бела» — были дела. Но, разве такое ответишь? Надо как-то до весны дотянуть всеми правдами и неправдами, когда у Вениамина будет дембель. Парень вспылить может…

— Немая что ли? — Аделина опять ее одернула, словно специально нарывалась на неприятности.

— Меня никогда муж не бил… Видимо, это еще заслужить надо, — Марья перешагнула порог, закатывая рукав выше сгиба руки и кивнув медработнику, что Семенова на процедуру явилась.

Поймала уставший взгляд медсестры, которой хотелось закатить глаза, и послать наглую бабищу куда подальше. Нельзя! Тут же скандалистка побежит жаловаться главврачу, в прокуратору, в спортлото… Знавали таких. Плавали.

Теперь Марина знала точно, что любовница не знает ее в лицо, иначе вела себя совсем по-другому.

— Ой, не зарекайся, — фыркнула Аделина, сползая с кушетки и подтягивая трусы на уколотые ягодицы.

Одернула полы больничного халата. Спутанные крашенные в блонд волосы собраны в хвост, и перетянутые резинкой при каждом кивке били по спине. Проходя мимо, она «случайно» задела Марину плечом, толкнув ее, чтобы посторонилась.

Серые глаза полыхнули скрытой угрозой. Марья потерла плечо, провожая соперницу взглядом. Пусть петушиться, пока может. Не от большого ума кидается на совершенно незнакомых людей. Понятно, что ее бесит собственная внешность, когда на смазливом личике красоту попортили. Чем завлекать и вытягивать из мужиков деньги?

Марина от блуждающих мыслей не почувствовала иглы. Гремучая смесь сомнений, куда ощутимее колет, чем шприц.

Реально не верится, что Михаил на подобное способен — руку на женщину поднять. Пусть даже на такую выдру.

Не успела Марья дойти до своей палаты, у нее в кармане затрезвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер.

— Марина Семенова? — спросил приятный мужской баритон… Совершенно незнакомый.

«Мошенники» — досадливо прикусила губу она и хотела послать его на три известных буквы.

— Не кладите трубку, Марина. Вам пришли деньги на счет? Это я перевел. Ваш муж мне продал автофургон и дал реквизиты. Я просто хочу убедиться, что все дошло.

— Дошло, — согласилась Марина, удивленно. Надо же, Семенов не до конца оскотинился.

Хотя бы так облегчил ей жизнь, погасив кредит. Фургон жалко… Как и дело свое, что придется закрыть, поскольку отвозить заказы стало не на чем.

— Марина, вы простите за назойливость… Но у меня к вам будет предложение. У вас получаются очень вкусный домашний сыр. Вы не хотели бы поработать со мной? —