Измена. Второй шанс для предателя - Анна Раф

Слёзы, полные боли и отчаяния, скатываются с моих щёк и разбиваются об пол больницы.

— Мирочка! — знакомый женский голос заставляет вздрогнуть и словно по щелчку пальцев вернуться к жизни.

Медленно поднимаю глаза и встречаюсь с самоуверенным взглядом Арины. Со взглядом той самой мерзавки, у которой хватило наглости заявиться в мой дом…

Присаживается рядом и, заглядывая мне в лицо, произносит омерзительно приторным голосом:

— Родная, а ты чего плачешь? Кто-то помер?

Внутри меня всё мгновенно обрывается.

Да как у нахалки только хватает наглости язвить в такой обстановке? Жизнь Гурского в буквальном смысле висит на волоске, а она, как ни в чём не бывало, смотрит на меня весёлыми глазами и широкой улыбкой на лице.

Да что, чёрт возьми, творится в голове этой девушки? Как можно вести себя подобным образом, когда жизнь твоего любимого человека под угрозой?

— Так и будешь молча смотреть на меня и хлопать глазами? — ухмыляется.

— Да как у вас только совести хватает вести себя так, когда жизнь вашего любимого мужчины висит на волоске! — не выдерживаю и высказываю всё, что лежит на душе.

— Да как у вас только совести хватает?! — передразнивает, скорчив гримасу. — Что, до сих пор любишь Гурского, да? — ухмыляется. — По глазам вижу, любишь. Только увы, Мирочка, за то время, как мы съехались, я ни разу не слышала, чтобы он о тебе вспоминал. Пётр вычеркнул тебя из своей жизни, а ты, глупенькая, ещё на что-то надеешься!

Глава 10

Кира

Сердце в очередной раз с болью ударяется об рёбра.

Неужели я и в самом деле до сих пор чего-то жду и на что-то надеюсь? Нет! Гурский — моё прошлое. Он часть той жизни, которая давным-давно ушла в прошлое. Между нами всё кончено. Давно и безоговорочно!

Сейчас на меня просто напала минутная слабость. Мне искренне жаль Гурского как человека. Не более этого.

Да, в моей душе ещё остались приятные воспоминания, связанные с бывшим, но это всё пустое. Ведь он всего-навсего одним поступком сумел перечеркнуть всё то, что когда-то было между нами.

— Вы ошибаетесь, — наконец отвечаю мерзавке.

Какая же она всё-таки непробиваемая. Другая бы на её месте слёзы в три ручья лила, а по ней и не скажешь, что она хотя бы немножечко переживает. Её выражение лица, напротив, весёлое, непринуждённое, равнодушное. На нём нет ни единого намёка на тревогу за здоровье и жизнь любимого.

Что у них за отношения такие, если она нисколечко не переживает? По-моему, когда люди любят друг друга, ведут себя немного иным образом.

— Вам что-то известно про состояние Гурского? — решаюсь на вопрос.

— Помирает… — произносит наиграно печальным голосом и в театральном манере качает головой из стороны в сторону. — Вот если бы Мира была рядом, она бы непременно вернула Гурского к жизни, но, увы… Мы не в сказке, и любовь не исцелит смертельную рану!

Господи, она точно ненормальная. Какой здоровый человек будет шутить про смерть любимого человека? Это просто ужасно!

И что только Гурский в ней нашёл? Она просто циничная, холодная, размалёванная кукла без единого намёка на человечность!

Она даже не скрывает того, что ей совершенно всё равно на его здоровье.

— Арина, вы меня пугаете… — громко сглатываю.

— Тоже мне нашлась пуганая, — закатывает глаза. — Знаешь, Мирочка, мне кажется, или ты задержалась рядом с моим мужчиной? — демонстрирует обручальное кольцо, красующееся на её безымянном пальце. — Посидела под дверью, молодец, но пора и честь знать, — ладонью указывает на выход. — Бывай, подруга, надеюсь, больше мы никогда не встретимся. После тебя какое-то не самое приятное послевкусие во рту остаётся.

Какова нахалка. Разговаривает так, словно я её придворная фрейлина, а она настоящая императрица. Да что она вообще из себя возомнила? Если у её папочки много денег, думает, что ей всё можно? Кажется, не существует слов, которые бы смогли описать наглость этой девицы.

Мужской голос прерывает нашу далеко не самую приятную беседу:

— Жена может пройти в палату.

Арина, самодовольно хмыкнув и бросив напоследок в мой адрес высокомерный взгляд, встаёт и, широко размахивая бёдрами, скрывается за дверьми палаты.

И на что я только надеялась? Что мне кто-то что-то скажет? Какая же я всё-таки дура.

Я давным-давно перестала Гурскому быть хотя бы кем-то. Сейчас на моём месте другая. Разукрашенная, сексуальная и до ужаса циничная девушка.

Наверное, девушек, подобных этой Арине, мужики и любят. Чужих, холодных и насквозь искусственных.

Что получается? Не нужны мужчинам никакие заботы со стороны жены? Они и сами себе могут постирать, вернее, забросить вещи в машинку. Сами могут обеспечить себя готовой едой. Не обязательно корпеть у плиты. Можно просто в ресторане заказать, только и всего. Видимо, куда важнее, чтобы девушка была нагловатой, чтобы вела себя как последняя стерва и чтобы направо и налево демонстрировала свою привлекательность.

— Кира, — главный врач больницы садится рядом со мной и в сочувственном жесте накрывает мою руку своей ладонью, — я понимаю ваши чувства. Вам сейчас невероятно тяжело.

Молча поднимаю глаза и перевожу на мужчину свой взгляд.

— Гурский пришёл в себя. Это прямо настоящее чудо, — улыбается. — Именно тогда, когда вы были рядом, Гурский по новой вернулся к жизни. Вы вернули его к жизни.

Обжигающие слёзы ручьём полились из моих глаз. Но только сейчас это слёзы не боли и отчаяния, а слёзы счастья.

Я молилась, я надеялась, я верила, я ждала…

— Вы можете навестить Гурского, когда уйдёт его, — запинается и спустя мгновение произносит: — Супруга.

— Нет, — отрицательно качаю головой из стороны в сторону. — Я хотела последний раз взглянуть на своего бывшего мужа, и только.

Как бы больно ни было, но дальше наши дороги в очередной раз расходятся. Волею случая мы встретились вновь, но настал тот момент, когда каждому из нас пора вернуться на свою дорогу и в одиночку продолжить свой жизненный путь.

Главное, что Гурский справился. Теперь моё сердце спокойно. Он будет жить, он будет счастлив, а больше мне ничего не надо.

— До свидания, Евгений Павлович, — встаю с кресла и иду в сторону выхода.

В дверях останавливаюсь, бросаю одинокий взгляд в сторону палаты и произношу одними лишь губами:

— Прощай, предатель, будь счастлив!

Глава 11

Кира

Полгода спустя

— Сестрёнка, ты не видела мой пиджак? — Лиза носится по всей квартире в поисках своего брючного костюма.

— Видела, он там, куда ты его положила, — не отказываю себе в удовольствии немного пошутить над сестрой.

— Ой, какие мы стали остроумные, — корчит