Тяжелое падение - Сара Нэй

О, Господи. Кто-нибудь, заставьте его остановиться. Откуда он берёт эти ласковые словечки, из «Справочника ужасных прозвищ», выпущенного в прошлом веке?

Я сглатываю подступающую к горлу горечь.

Мэдисон смеётся.

— У нас троих получился бы отличный тройничок, — шутит она только наполовину и тычет ногтем в мышцу Трейса Уоллеса, один раз. Второй. Три раза.

Как будто меня здесь вообще нет.

Он быстро отстраняется от неё.

— Эм... нет, давайте не будем увлекаться. Никаких тройничков. Я не делюсь.

Господи, прекрати это, услышь мою молитву.

— С каких пор? — мурлычет Марлон.

— С тех пор как не-твоё-дело.

Марлон пристально смотрит. Свирепеет? Краснеет.

За всё это время мне не удалось — да и не нужно было — произнести ни слова, Мэдисон и Трейс Уоллес пришли мне на помощь от человека, которого я не хотела видеть. Боялась увидеть. Теперь же я наслаждаюсь его унижением от рук его товарища по команде.

Почему Уоллес пришёл мне на помощь?

— Итак, — наконец произносит Марлон. — Полагаю, ты приведёшь её завтра на барбекю в дом Хардинга?

— Чего-чего? — вмешивается Мэдисон. Я изо всех сил стараюсь пихнуть её локтем, но мешает вес массивной руки, всё ещё обхватывающей меня. — Кто-то сказал «вечеринка»? Это что командное барбекю?

— Я не собирался идти, — говорит Трейс Марлону, переминаясь с ноги на ногу.

— О, ты идёшь! И берёшь свою девушку. — Моя лучшая подруга толкает Уоллеса бедром, отчего наши тела ещё теснее прижимаются друг к другу, и я чувствую запах его лосьона после бритья. Гель для душа? Мужской одеколон? Что бы это ни было, пахнет потрясающе.

Я почти нюхаю воздух, как парень только что мои волосы.

— Малышка, хочешь пойти на командное барбекю?

Он говорит «барбекю» как «бар-би-кью», произнося каждый слог отдельно, и, Господи, помоги мне, я улыбаюсь. Что за идиот этот большой болван. Мне даже не нравится этот парень, но по какой-то причине я ухмыляюсь ему, как идиотка.

— Не совсем. Детка, — добавляю я для убедительности, довольная удивлением, промелькнувшим на его лице. Оно появляется и исчезает в мгновение ока.

— Знаешь что? — Он переходит на новый уровень. — Я думаю, ты действительно хорошо проведёшь время, так что нам стоит пойти. Тебе понравится девушка Ноя Хардинга. Помнишь, я рассказывал тебе о ней? — Он прижимается губами к моему лбу. — Мы определённо идём.

— Эм... — Я ломаю голову, чтобы сказать что-нибудь умное. — Я не могу.

— Конечно, можешь, мой цветочек. — Он чмокает меня в кончик носа. — М-м-м, ты пахнешь мёдом, моя сладенькая пчёлка.

— О, боже! — Мэдисон разражается хохотом. — Прекратите! Теперь от вас меня тошнит — снимите комнату, вы двое. — Она бросает взгляд на моего бывшего парня. — Они всегда липнут друг к другу. Она так на него запала.

— Ты никогда не позволяла мне называть тебя деткой, — надувает губы Марлон, на самом деле надувает, скрещивая свои мясистые руки на груди и хмурясь.

— Серьёзно, Деймон? — Трейс ухмыляется от уха до уха. — Наверное, это потому, что у тебя маленький член, так что...

— Заткнись, Уоллес. Ты видел мой член и знаешь, что он немаленький.

Трейс закатывает глаза, заговорщически сжимая моё плечо. Подмигивает Марлону.

— Конечно. Как скажешь.

— У меня немаленький член! — Голос моего бывшего парня гремит в тот самый момент, когда группа прекращает играть, и в комнате воцаряется оглушительная тишина, за которой следует хихиканье моей лучшей подруги.

— Я тебя ненавижу, — шипит он, глядя на меня таким ненавидящим взглядом, что я вжимаюсь в большое, тёплое тело Трейса Уоллеса.

— Увидимся завтра! — кричит ему Трейс, когда угрюмый Марлон направляется к выходу, и его большое тело протискивается в двери. Уоллес машет в сторону моего бывшего, хотя тот не оглядывается через плечо.

Мэдисон подпрыгивает вверх-вниз, её грудь тоже подпрыгивает, и я заставляю её остановиться с помощью своего пронзительного взгляда. Сбрасываю тяжёлую руку Трейса Уоллеса со своего тела и выбираюсь из-под него, чтобы встать рядом с моей подругой, которая совсем не помогает в этом деле.

— Во сколько ты её заберёшь? — Не теряя времени, переходит к делу Мэдисон, как будто она мой менеджер, заключающий сделку от моего имени, и снова ведёт себя так, как будто меня здесь нет.

— Я заеду за тобой в полдень, ты не против? Мы можем слегка опоздать — если только ты не хочешь прийти пораньше? Обычно я так и делаю. Хардинг любит, когда я неожиданно заглядываю к нему.

Почему-то я в этом сомневаюсь.

— Серьёзно, я ценю твоё отношение и благодарна за то, что избавил меня от него, но нет необходимости развлекать меня завтра.

— Полдень — это слишком поздно, — сообщает ему Мэдисон. — Холлис рано встаёт. Почему бы вам не выпить кофе, а потом не отправиться к Хардингу? Это даст вам время познакомиться друг с другом до того, как вы туда придёте.

А как насчёт того, чтобы не делать этого?

— У меня запись к парикмахеру.

Подруга смотрит на меня искоса.

— Ты же была у него две недели назад.

— Это укладка.

— У тебя завтра ничего не намечается. — Мэдисон продолжает опровергать мои доводы против фиктивного свидания с этим неандертальцем. — Ты должна выйти из дома и начать знакомиться с мужчинами. — Она бросает взгляд на Трейса, который всё ещё стоит на месте. — Без обид, но ты не в её вкусе.

— Я во вкусе всех женщин, — уверенно заявляет он.

— Не в моём, — упрямо стою на своём я. — Кроме того, меньше всего кому-то из команды хочется, чтобы дочь генерального директора пришла и испортила всё веселье.

— Очевидно, это не помешало тебе встречаться с этим придурком. — Точно подмечено. — Ты выглядишь так, будто тебе не помешало бы немного повеселиться, и разве не было бы здорово утереть ему нос нашими отношениями? Этот чувак, блядь, презирает меня.

— Почему?

— Потому что он ребёнок.

Это абсолютно ничего не объясняет.

— Без разницы. Я не пойду с тобой завтра.

Трейс Уоллес, гигантский клоузер5 «Чикаго Стим», сверлит меня взглядом, который, я уверена, призван заставлять мужчин съёживаться.

— Как хочешь, но я пойду на барбекю, и когда увижу там твою бывшую игрушку, то буду вынужден сказать ему правду, потому что ненавижу врать.

Я вскидываю руки вверх.

— Ты солгал ему прямо в лицо пять минут назад.

— Я изменился.

— О, боже мой. — Он не мог сказать этого.

— Ты часто употребляешь имя Господа всуе, — говорит он мне, хватая с подноса небольшую чашку с овощами и соусом и запихивая в рот палочку сельдерея.

Я употребляю имя Господа всуе?

— А ты что, никогда не ругаешься?

— О,