Операция «Приручить строптивую». Моя без шансов - Ульяна Николаевна Романова

— Ильдар, бери Алана, Рому и Рафаэля, переоденьтесь в рабочее, что не жалко, и спускайтесь на первый этаж, мне помощь нужна. Стервелла Альбертовна, уйдите с дороги и не отвлекайте.

— Не знала, что таскать мешки — это интеллектуальное занятие, требующее умственной нагрузки, — ехидно отбрила она.

— Теперь знаешь, — развел я руками и подхватил новый мешок. — Мне тебя что, в машине закрыть, чтобы под ногами не путалась?

— У вас что, финансовые проблемы, что вы так агрессивно на работу ко мне устраиваетесь? — воинственно уточнила она.

— Да. Я тебе потом счет на оплату пришлю за свои услуги грузчика.

— Тогда будьте любезны надеть туфли. У меня, понимаете, фетиш. А раз вы теперь работаете на меня…

Я остановился и грозно посмотрел на нее. Ноль реакции! Ни намека на уважение, испуг или благодарность! Только глаза голубые сверкали от негодования.

У нас что, в аду случился день открытых дверей, и все ведьмы разбежались кто куда? А главная у меня тут ремонт решила делать?

Я услышал голоса, шаги, и мои парни в старых медицинских костюмах вошли в помещение.

— Мешки надо перетаскать, — отрывисто приказал я, — складывать сюда.

— Поняли, — согласились мужики и принялись за дело.

— А ты идешь со мной, — указал я на Стервеллу.

— Господин Хамидзе, кто вам дал право… — начала она возмущенно, когда я потянул ее за собой в сторону, чтобы не мешать пацанам.

— Я. Сам себе дал. Попробуй отбери. Теперь скажи мне, кто собирается арендовать у тебя первый этаж.

— Кондитерская «заводной пирожок», — недовольно фыркнула она.

— Нет, — отрезал я, — нельзя.

— А я спрашивала вашего разрешения? — Ее снова бровка изогнулась и приподнялась на лоб.

— Кто-то еще?

— Хасан Муратович, позвольте, я…

— Не позволю. Никаких кондитерских, пирожочных и конфеточных здесь не будет.

— Может, еще одну стоматологию тогда… — предположила она и сверкнула глазищами.

— Тогда я на тебя в суд подам, у нас в договоре это прописано!

— В договоре с отцом. Мой договор вы игнорируете и не присылаете мне подписанный экземпляр. Я три дня назад на почту отправила!

— Значит, там ошибка.

— Орфографическая? — с ухмылкой уточнила Стервелла.

Ядовитая какая, а!

— Я сегодня тобой займусь, — пообещал я.

— Не смейте мне угрожать, Хасан Муратович!

— Договором твоим! О, женщины…

— Да что вы к женщинам прицепились, шовинист вы! Что мы вам сделали? На вас женщины напали и бороду вам выщипали, что вы так нас ненавидите?

Интересно, у нее язык уже раздвоился или еще в процессе?

— Вы руководствуетесь эмоциями, игнорируя здравый смысл!

— А вы само воплощение здравого смысла. И ни единой эмоции, да, господин Хамидзе?

— Да, Стервелла Альбертовна, — вежливо кивнул я, сдерживая раздражение.

И чтобы не сорваться, пошел на улицу. Не мог я объяснить, почему так нервно на нее реагировал. И не хотел. А хотел как можно скорее оказаться от нее как можно дальше.

Нервно вздернул в воздух очередной мешок и…

— Рафаэль, — прокряхтел я, — я, кажется, спину сорвал!

Глава 7

Данелия

— Рафаэль, я, кажется, спину сорвал! — донеслось до меня.

Господин Хамидзе стоял с мешком в руках, скрючившись буквой «зю», а я…

Нет, я не злорадствую! Не злорадствую, сказала!

Я наблюдала, как крепкий парень, которого Хасан Муратович назвал Рафаэлем, забирает у него тяжелый мешок и…

— Вам плохо? — Я очень хотела, чтобы голос звучал сочувственно, но пара ехидных ноток все же проскочила, и от внимания Хамидзе они не ускользнули.

— Нормально, — ответил он, сверкая глазами.

— В вашем возрасте, конечно, карьеру нервного грузчика начинать опасно, — протянула я, — но раз уж вы вызвались мне помогать, то я чувствую за вас ответственность и готова сопроводить к доктору. В отличие от вас, Хасан Муратович, я умею людям сочувствовать. Помогите шефу дойти до моей машины, — обратилась я к его помощникам.

— Я никуда не поеду, — прокряхтел Хамидзе, которому точно было больно, но он же мужик, который слабости не показывает…

Я отметила, что держался он с достоинством и даже попытался выпрямиться, сжал зубы и остался стоять.

— Вам нужен врач, — настаивала я.

— Я сам врач.

— Да? — не поверила я, — травматолог?

— Стоматолог!

— Вот когда у вас зачихает зуб, тогда и поможете сами себе. А сейчас, если вы отказываетесь от моей помощи, то я звоню в скорую.

Я достала мобильный, а Хасан Муратович мимикой изобразил негодование на лице.

— Я сам справлюсь, женщина! — проворчал он.

— Мужчины, шефу нужно сесть, а лучше — лечь. На ровный, холодный пол. И валик под колени положить, — продолжала командовать я, — и лед.

— Погрызть? — уточнил Хамидзе.

— Как пожелаете, — очаровательно улыбнулась я, — можете погрызть, но лучше к спине приложить. Ну Хасан Муратович, как же вы так неосторожно…

Он стал выглядеть так, словно ему срочно понадобился стоматолог в его же лице, потому что разом воспалились все зубные нервы и зачихали все зубы хором.

Хасан Муратович осторожно зашагал в сторону и сел прямо на мешки со шпаклевкой. И, наконец, выдохнул, пока я набирала номер скорой помощи и объясняла женщине, что конкретно у нас произошло.

— Фамилия пациента? Хамидзе. Ага. Хасан Муратович.

— Алиев, — поправил меня мой оппонент.

Я ойкнула, потому что от стресса забыла, что он Алиев. Хасан Муратович скрипнул зубами и так на меня посмотрел, что будь я не настолько стрессоустойчивой, то непременно стала бы меньше ростом.

Я быстро продиктовала диспетчеру всю информацию, мы исправили фамилию и приготовились ждать.

Неловко с фамилией получилось, а я засомневалась: нужно ли мне извиниться или Хасан Муратович перетопчется? Его манера вести со мной переговоры как бы намекала, что обойдется он без извинений, но мое воспитание говорило, что формально извиниться я все же должна.

— Нужно приложить холод к поврежденному участку, я настаиваю. Хасан Муратович, вы верите в карму?

— Нет, — отрезал он. — Когда скорая приедет?

— Обещали минут через пятнадцать, — вежливо ответила я, — знаете, а я верю в карму.

— Слушай, мисс Неугомонность… — начал Хамидзе.

— Я все же считаю, что вам нужно пересмотреть свое отношение к женщинам, возможно, спина — это только начало…

— Давай я у тебя это здание выкуплю? — огорошил меня Хамидзе. — Дам выше рыночной цены.

— Какой вы щедрый, — восхитилась я, — но нет, я с мужчинами дел не веду. Они слишком агрессивны. Возможно, подобное предложение от женщины я бы рассмотрела, но вам точно не продам.

С каждым произнесенным мной словом на его лице сгущались тучи. А я всего лишь ответила его же монетой!

— Мы еще вернемся к этому разговору, — пообещал он, хватаясь за спину.

— Не тратьте время и силы, Хасан Муратович, — посоветовала я, — я сделаю здесь