Я тебя не любил... - Даша Коэн

— Я все для тебя делала!

— Не все, — рубанул я, глядя четко ей в глаза.

— но…

А я продолжал ее топить в правде. Горькой, но честной.

— Ты все делала для себя. Только для себя, Аня.

— Это неправда! — закричала она. — Я ведь любила тебя!

— Ты ошибаешься. Не было никакой любви, Аня. Когда любят, то стараются услышать своего партнера. Пытаются найти компромиссы, точки соприкосновения.

Ты же только и делала, что гнула меня под свои правила и потребности. И вот итог.

— Но ты ведь…

— Что?

— Ты говорил, что тоже любишь меня, Игнат:

— Говорил.

— Значит врал?

— Да, Аня, врал. Я тебя никогда не любил.

— Не любил? Никода? Но почему? — всхлипнула она жалобно, а я не счел нужным снова ее обманывать.

— Потому что я не знаю, что такое любовь, Ань. Я люблю мясо, но если в ресторане не окажется моего любимого стейка, то я просто закажу рыбу. Я не посвящаю свою жизнь чему-то одному. Я не растворяюсь в своих предпочтениях. Я не становлюсь заложником своих желаний. Я принадлежу себе, а не своим потребностям.

— Игнат…

— Любовь — это болезнь, Аня. Посмотри на себя. Сидишь тут и думаешь, что жизнь кончена, потому что какой-то мудак взял и проехался по твоей гордости катком. А разве это правильно? Разве нормально, что ты настолько во мне растворилась, что готова простить все, чтобы я с тобой ни сделал? Ты сидишь тут, льешь слезы, хотя должна была просто послать меня на хуй после всего того, что я с тобой сделал.

— О боже.

— Профилактика, Аня, — планомерно добивал я жену, но делал это для ее же блага, — не прикипай ни к кому, не позволяй другому человеку стать частью твоей вселенной. И тебе никогда больше не будет больно.

— И. и зачем ты мне все это говоришь, Игнат? — захлебываясь слезами и заикаясь спросила Аня, а я улыбнулся и ответил.

Ну а смысл уже срывать что-либо?

— Потому что я хочу с тобой развестись.

— Развестись? — пробормотала вслед за мной жена, а затем закрыла ладошками лиц и затряслась всем телом. — Боже, это просто какой-то кошмар! Дурной сон! Я просто сплю. Просто сплю.

А я смотрел на все эти отчаянные трепыхания и понимал, что так дальше продолжаться просто не может. Или рубить все разом, чтобы не оставалось никаких надежд, или эта фантастическая наивная дурочка снова раздует из полудохлой мухи слона и найдет причину, чтобы таскаться за мной до самой пенсии.

А ведь все так хорошо начиналось.

Я же до сих пор помню, как гулко и часто билось мое сердце, когда я только начинал ухаживать за Аней. Как мечтал о ней по ночам. Как утром дрочил в ванной, словно пубертатный подросток, с мыслями о том, как однажды эта девушка станет моей.

По моему телу бегали мурашки предвкушения. Я весь горел, пылал и плавился, просто находясь рядом с ней. Я пёрся в ее присутствии, меня растаскивало в разные стороны от смеси эйфории и умиления.

Такая маленькая. Миленькая. Кожа — фарфор драгоценный. И эти губы, что хотелось целовать бесконечно, перманентно доводили меня до безумия. Волосы густые и шелковистые притягивали, и кончики пальцев било током от потребности в них зарыться.

И первая брачная ночь.

Сука!

Да, по технике — это был худший секс в моей жизни. Но я готов был к этим сложностям и потому осторожно пробирался по минному полю, уповая на то, что однажды Аня вспыхнет также, как и я.

Но Аня даже не тлела.

Поначалу я был полон оптимизма как-то ее расшевелить. Ведь она же не была фригидной! Она кончала подо мной! Вот только время шло, а мы все еще топтались на месте.

В темноте, под одеялом что-то шоркались. Ане было хорошо. А вот я с каждым днем унывал все сильнее. А потом понял, что моя жена не просто стесняется открыться передо мной или боится это сделать.

Нет!

Она свято верит в то, что взять у мужа член в рот — это величайшее оскорбление для нее. Нечто запретное и постыдное.

Раком — грех.

Стоя, сидя, с боку и с наскоку — грех.

Отлизать ей — грех.

Сука! Даже петтинг и тот попал в «черный список», хотя, казалось бы…

Подаренное мною белье: кружевное, дорогое и развратное, скрупулезно складывалось в гардеробной. Потуги изменить ее стиль тоже не увенчались успехом. На любые попытки заставить обрядить жену во что-то, что не вызывает скуку, она отвечала лишь одно:

— Итнат, но это все не мое! Мне некомфортно ходить во всех этих вещах. Да и давай честно: не одежда красит человека, а душа! — и улыбалась так заискивающе, что я снова и снова шел у нее на поводу.

Сначала не хотел на нее слишком давить.

Потом просто заебался пытаться ее переделать.

Так и продолжалось. Я жил с девушкой, а по факту с бабушкой, которая на постоянной основе пыталась вытрахать мне мозг своей моралью и напичкать меня своей стряпней. Но при всем этом ахтунге я продолжал хотеть ее каждый божий день.

Потому что мне нравилось быть с Аней. Обнимать ее, когда засыпаю. Целовать после долгого и трудного рабочего дня. Кутаться в ее теплые объятия и слушать рассказы, как у нее прошел день. Мне было по кайфу возить ее по миру и показывать новые места, видя кипучий восторг в ее ясных глазах. Мне доставляло невероятное удовольствие задаривать ее подарками, удивлять ее какими-то неожиданными сюрпризами.

Блядь! Стыдно признаваться, но я в то время сам себя не узнавал и даже помыслить не мог что такой романтичный засранец.

Но время шло, а отдачи не было. Вообще, по нулям. И обрыдлый секс в одной лишь миссионерской позе или на боку настолько мне приелся, что хотелось уже выть на луну.

Первый раз я сорвался спустя год такой охуетительной жизни. Это была командировка в Сургут, где располагались несколько наших северных «дочек». Мне выделили походную помощницу, которая уже при первой встрече не смотрела на меня, а пожирала глазами.

Как я мог отказаться? Никак.

С голодухи я едва ли не затрахал эту девку до смерти. А потом еще три дня отрывался на ней, вспоминая о том, как это бывает пиздато просто быть собой. Не сдерживаться. Не корчить из себя заправского пуританина. Не врать самому себе, что мне и так нормально.

Конечно, когда первый запал прошел, мне стало пиздец, как