Контракт на любовь - Лолита Моро

Даже знать не хочу размер лимита. Я упал в подушки и укрылся с головой.

Никто не любит, когда его не любят. Я редко не нравлюсь женщинам. Впрочем, я сам к таким не приближаюсь. У нас орбиты разные. Мы с принцессой в обычной жизни никогда бы не состыковались. Что делать с женщиной, которую корежит от слова «минет»? Что она в павлине нашла? Мудак он, пробы негде ставить.

Я выспался. Солнце готовилось уплыть за горизонт. Горничная куда-то ушла. Возможно, у нее тоже был день свободы от забот. На столе накрытый крахмальной салфеткой меня ждал то ли обед, то ли сухой паек. Кусок холодной отварной говядины, малосольные огурцы, хлеб и кувшин домашнего кваса. Я съел все до крошки. И пошел в гараж.

Меня ждал сюрприз. В самой глубине пустого помещения стоял «форд Мустанг» конца шестидесятых прошлого века. Черный лак и хром деталей. Я присвистнул. Отполированный, вылизанный, резина новая и вычернена, как в генеральском гараже. Ключи в замке. Я не стал себя долго уговаривать.

Сделал пару кругов по соседним улочкам. Понял, что если бы у меня был дом, а в нем хотя бы двор, то там стоял бы мустанг шесть-девять. Я дал газу и выехал на трассу.

Я покатался за двести, насобирал штрафов и проголодался.

Всю жизнь меня выручала чуйка на патруль. Я спрятал мустанг в густой тени грецкого ореха и отправился на открытую веранду ресторана. Не прошло и пяти минут, как к низкому штакетнику пришвартовался гаишный уаз. Нахлобучив на потные черепа фуражки, ребята с полосатыми палками пошли к стойке. Мир разделился на пешеходов и водителей. Я сел к патрулю спиной.

Несмотря на лихую прогулку, настроение все равно оставалось мутное. Мысль о том, что женщина, которую я считал своей по определению, легко выписала мне под зад коленом, не отпускала и томила в паху. Давненько я так не обламывался. Хотелось нажраться до звериного облика и поныть на чьем-нибудь, желательно женском плече. И раньше завтрашнего обеда в дом малютки Ди не возвращаться. Пусть не за меня, так за раритетный автомобиль попереживает.

— Не желаете ли в картишки переброситься, сеньор? — высокопарно обратился ко мне чей-то немолодой голос.

Я оглянулся. Милая компания 75+ за соседним столиком. Две дамы и два джентльмена. Песок не сыпется, но рядом.

— Во что изволите биться, господа?

— В американский холдем по маленькой, — ответила мне сухонькая старушка с розовыми волосами. Ее подружка с нежно-голубой прической хихикнула.

По маленькой, так по маленькой. Мы переместились на дощатую веранду утопающей в цветах дачи. От запаха роз и лилий кружилась голова.

Старушки попивали самогонку не хуже меня и ловко прикидывались простушками. Я зачем-то рассказал им историю жизни своего армейского приятеля, выдав ее за свою. Потом вволю поплакался про свою несчастную любовь. Бабули обыграли меня и обоих старых джентльменов вчистую. Дедов раздели до исподнего и уложили спать в садовых качелях. Я проигрался до гола. В дым и прах. Мустанг спасло только то, что я о нем забыл в самогонном чаду. Иначе и он перекочевал бы в закрома удачливых разноцветных леди. Напоследок они предложили мне отыграть штаны. Поставить мне было нечего, и я беспечно предложил желание. Бабульки посовещались и махнули согласно седыми кудрями.

Через двадцать минут я с ужасом осознал всю глубину пропасти, разверзшейся передо мной. Старухи хихикали и секретничали. Мне в голову приходили варианты один другого страшнее.

— Спой нам любимую нашу песню. И проваливай подобру-поздорову, счастливчик, — заявила красавица с розовыми волосами.

А вторая сгоняла в дом и привела заспанного пацана с ноутом и микрофоном.

Я с упорством Робинзона Крузо городил себе наряд из клетчатых салфеток. Я связал их узлами и нацепил на бедра. Старушка с голубыми волосами кивнула мне одобрительно.

— Почти получилось, паренек, — сказала она. И отвернулась. Ее заметно потряхивало.

Карточный долг — святое дело. Я встал в полный рост. Салфетки слегка колыхались, приподнимаясь на деталях меня. Бабкин внук отрешенно и серьезно настраивал аппаратуру. Дамы взялись за смартфоны. Начали!

«Ты говоришь мне о любви, а разговор напрасно начат. Слова я слушаю твои, но ничего они не значат» — побежали буквы по экрану. И я запел:

— Может ты на свете лучше всех, только это сразу не поймешь. Одна снежинкааа…

Мне нравилось петь. После сегодняшних приключений, хороших и разных, петь тянуло однозначно. На втором куплете я уже прилично попадал в слова и ноты. Когда песня повернула на второй круг, дамы смахнули набежавшую слезу и подхватили меня стройными тонкими голосами. На четвертом круге снежинок одна старая ведьма ушла в погреб за чем-то нужным и пропала. Вторая запыхалась и присела отдохнуть.

Внук сказал сочувственно:

— Беги, парень, пока не поздно.

Я кивнул благодарно, не уточняя про «поздно», и, продолжая солировать в микрофон, спустился в сад. На скамейке я нашел ключ от «мустанга» и карту. Но шорт, ни рубахи обнаружить не удалось. Но что мне одежда, когда есть юбка-шотландка из салфеток! Я плюхнулся голыми яйцами на прохладную кожу сиденья и погнал автомобиль в сторону виллы мамзель Орловой.

ГЛАВА 11. Трудовые будни

— Доброе утро, — сказал я, усаживаясь за стол.

— Добрый день, — поправила меня Тамара Владимировна. — Будешь обедать?

— Жрать хочу, как людоед! — признался я, закладывая салфетку за борт халата. — Неси все.

— Да уж, поесть ты не дурак. И поспать…, — начала гоничная.

— А что еще делать? — я пожал плечами. — других занятий нет.

— А ты взял бы и спросил, мол, ничем тебе помочь не требуется, дорогая? — ворчала занятая женщина, накрывая на стол. — Ладно, что хоть не бухаешь по-черному. От безделья и не такое на ум придет. Ты у нас скоро на стены полезешь от сытой кормежки и скуки.

— Хорошо, — я опустил ложку в щи, — чем тебе помочь, дорогая?

Взрослая женщина скоро нашла мне применение в хозяйстве. Я отремонтировал поливную систему. Целый час убил. Потом газонокосилку. Потом нашел в гараже старую косилку, бензиновую с посадочным местом. Через час улица вздрогнула от оглушающего треска: я поехал косить газон верхом на чудо аппарате.

— Прекрати! — кричала кухарка, гоняясь за мной с гигантскими кулинарными щипцами. — Выключи! Всех соседей поднимешь на ноги!

Я плавно уходил от погони. Потерял мешок для скошенной травы. Та летела во все стороны, гробя мои уборочные усилия.

— Вадик! Жопу надеру! — угрожала мне Тома, держась рукой за сердечный бок.

— Спасибо, любимая! — орал я, перекрывая треск двигателя, — хоть кто-то имеет ко мне