Конфетная фабрика попаданки или Муж не нужен! - Эми Эванс

Ткнув пальцем в крысеныша, я дождалась, пока он лениво приоткроет глаза, и поинтересовалась:

— Ты помнишь хоть, в какой стороне дом Женевьевы? Или конфетная фабрика? Куда хоть нам идти?

Сонно моргнув, крыс приподнялся, задумчиво почесал затылок. Посмотрел направо, потом налево. И уверенно ткнул пальцем.

— Нам туда.

Потом снова призадумался. И через мгновение ткнул пальцем в противоположную сторону.

— Или туда…

В ответ я лишь тяжко вздохнула.

Все с ним ясно. Придется разбираться самой. И в выборе маршрута лучше положиться на собственную интуицию, а не на дырявую память фамильяра.

Встав прямо на перекрестке, я повернулась сначала вправо, потом влево. Поколебалась немного и решила свернуть налево.

Пройти пришлось несколько кварталов, прежде чем мне на глаза попалась соблазнительная вывеска, гласящая «Пирожковая лавка. Вкусно, жирно, сытно».

Такой слоган моему оголодавшему желудку пришелся по душе. Он вновь запел свои серенады. А мозг уже принялся смаковать эту мысль и воображать, насколько пирожки будут вкусными, жирными и сытными.

Едва не подавившись слюной, я тут же ускорилась, приближаясь к той самой лавке. И почувствовав на самом пороге соблазнительные ароматы, решительно распахнула дверь.

Помещение внутри выглядело достаточно темным и было насквозь пропитано ароматами пирожков.

И если бы в другой любой день меня это оттолкнуло, то сейчас я была настолько зверски голодна, что впилась в прилавок жадным взглядом, находу доставая тканевый мешочек с остатками денег.

— С мясом, бери с мясом, — тут же раздался на ухо жадный голос крысеныша, — И два бери. Нет, три.

— Куда тебе три? — едва слышно шепнула я, — Тут пирожок в два раза больше тебя самого.

— Запасы делать надо, — важно произнес крыс, похлопав себя по брюху, — Они сами себя не отложат. Так что бери три. Два мне, один тебе. Тебе за фигурой следить надо, — добавил он и тут же юркнул под капюшон плаща, не давая мне возможности ответить.

Услышав подобное заявление, я даже воздухом поперхнулась возмущенно.

Вот ведь мышь наглая! Никакой управы на него нет.

Вновь повернувшись к стойке прилавка, заметила огромную жабу, сидящую с краю. И взгляд у этой жабы, направленный в мою сторону, был настолько осознанным, что у меня невольно закрылись подозрения, а уж не фамильяр ли она часом.

Но тут жаба отвернулась, потеряв ко мне всякий интерес. А после и вовсе спрыгнула куда-то вниз. И я решила, что ошиблась. Ну откуда взяться магическому животному в мелкой пирожковой лавке, в которой не мешало бы сделать ремонт?

А обычной жабе, собственно, откуда⁈

Тут из подсобного помещения показалась пожилая женщина, отвлекая мои мысли от всяких странных жаб. И, узнав у нее цены на пирожки, я скрепя сердце от мясного решила отказаться, взяв пирожок с капустой.

Оставшихся у меня денег хватало всего на два пирожка. Но тут уже моя внутренняя жаба против такого транжирства запротестовала. Поэтому пришлось довольствоваться всего одним. И то, напополам с крысенышем.

Расплатившись за покупку, я получила свою вожделенную еду. И, глотая слюни, вышла из лавки.

Отойдя от порога на пару шагов, я взглянула на огромный пирожок в своей руке. Вновь сглотнула набежавшую слюну и уже собралась вгрызться в вожделенную выпечку, когда сбоку раздался мужской голос.

— Женевьева? Женевьева Делакур?

Повернувшись, увидела симпатичного мужчину лет тридцати пяти. И кивнула в ответ, искренне надеясь, что сейчас он быстро скажет, что хотел, и уберется подальше, не мешая мне есть.

Но что-то пошло не по плану.

Крысеныш, в этот момент выглянувший из-под капюшона, чтобы разведать обстановку, незнакомца тоже заметил.

И испуганно икнул.

А мужчина начал медленно приближаться ко мне, зачем-то закатывая рукава своей рубашки.

— Вот я и дождался того дня, когда наконец-то смогу с тобой поквитаться.

Ой! Кажется, дела совсем плохи…

Словно прочитав мои мысли, фамильяр тут же отдал приказ, тоненько пропищав мне на ухо:

— Бежи-и-им!

И я, удобнее перехватив в одной руке дорожную сумку, а в другой — пирожок, бросилась прочь.

Глава 10

— Ты пирожок, пирожок главное не выпускай! — верещал крысеныш, вцепившись в мои волосы, чтоб не свалиться, пока я неслась по улицам Флервиля с огромными от страха глазами.

Ускорения мне придавал и грозный рык, то и дело доносившийся за спиной. А отборная брань, летящая оттуда же, делала из меня если не победителя, то хотя бы призера Олимпийских игр по бегу.

Понятно теперь, почему эта Женевьева была такой худенькой. Тут такой километраж набегаешь, удирая от всех злопыхателей, что о лишнем весе не может быть и речи. А еще и поесть совсем некогда…

Наглый крыс умудрился свеситься с моего плеча, вцепившись в прядь волос как в страховочный трос, и, широко открывая пасть, пытался поймать ртом пирожок.

— Выше! Выше руку подними!

Вот же мышь беспардонная! Да и кто вообще жрет во время таких стрессовых ситуаций?

— Скажи лучше, кто это такой? — не сбавляя темпа, поинтересовалась я, отодвигая руку с пирожком подальше.

А то сейчас он есть мой пирожок начнет, и тогда вообще ответов от него не дождешься.

— Да я откуда знаю? Жадина! — припечатал крысеныш, разочарованно щелкнув зубами напоследок.

— Знаешь-знаешь, — запротестовала я, чувствуя, как дыхание начинает сбиваться, — Испуг на твоей наглой морде нарисовался раньше, чем этот тип начал мне угрожать.

Тут в спину мне донеслась очередная порция брани. А еще целый ворох угроз, судя по которым, если не вдаваться в подробности, шейку мою хорошенькую свернут сразу же, как меня поймают.

Вот же Женевьева! В каждом городе успела наследить.

— А у этого она тоже какую-нибудь шкатулку очень ценную украла? — поинтересовалась я у крыса, который подозрительно притих.

— Не шкатулку, а всего лишь артефакт, — признался он нехотя, — Малюсенький такой. Совсем неприметненький. И чего он только так бесится? Столько лет уже прошло…

Сдается мне, что из-за малюсенького и неприметного артефакта меня бы по улицам города гонять не стали, крича на всю округу.

Очевидно, что крысеныш снова что-то не договаривает.

Пробежав еще два квартала и держась все это время исключительно на инстинкте самосохранения, я вдруг осознала, что отменной брани за спиной стало не слышно. И, рискнув обернуться, увидела, что этого грозного сквернослова нигде на горизонте нет.

Впрочем, пирожка в руке тоже уже не было. Я его выронила еще тогда,