Последний дракон Вирхарда - Антонина Штир

— Хи-хи-хи, — колокольчиком рассыпалось в воздухе.

Это смеялись девицы, и я невольно тоже улыбнулась.

— Иди к нам, красавица.

— Не бойся, вода тебя не укусит.

— Кровь твоя горяча, а станет ещё горячей, — раздавалось со всех сторон.

Сопротивляться напору я не смогла и плюхнулась в горячую, как летнее солнце, воду. Вообще-то было даже приятно, не то что в Вирхарде. Драконы там обычно купаются в горных реках или водопадах, где совсем другая температура. Вернее, купались, пока… Я прогнала непрошеные воспоминания и отдалась ловким рукам дочерей Лесной Девы. Хорошенько потерев мое тело какой-то травой, дающей обильную пену, они принялись массировать мои плечи и спину, снимая с них усталость и боль. Над моей головой медленно плыло к закату солнце, подсвечивая водную гладь пруда. Солнечные зайчики красиво переливались на волосах и обнажённых телах, хрустальный смех не переставая звенел вокруг, а из головы исчезали все мысли, кроме одной: как же мне хорошо!

В этом состоянии блаженства, закутавшись в длинный шёлковый халат серебристого цвета, я направилась в покои Лесной Девы.

Впереди шла самая смешливая из её дочерей, она беспрестанно оборачивалась и звала:

— Не отставай, драконица.

После я тщетно пыталась вспомнить, как выглядела комната, где меня принимала хозяйка леса. Смутно мелькали в голове цветовые пятна: тёмно-красное вино в бокале, синее платье Лесной Девы, белоснежные простыни. В ту ночь я впервые спала спокойно, меня не мучали кошмары о моих погибших близких. Я нуждалась в отдыхе и забвении и получила именно то, что нужно.

Утро застало меня в пути. Я покинула Лесную Деву на рассвете, унося с собой узелок с лепешками и пузырёк с прозрачной жидкостью.

— Это зелье забвения, — пояснила Лесная Дева, давая мне его. — Когда тебе будет так тяжело что захочется умереть, выпей его, и станет легче.

Кроме зелья, Лесная Дева подарила мне новое платье — наряд девушки-простолюдинки. Нижняя рубашка грязно-серого цвета, а сверху коричневый фартук, простой, без узоров, а на ногах у меня красовались деревянные башмаки, вообще-то не очень удобные, но позволявшие бродить по грязи, как по суху. Именно так одеваются жители Кирака, а я не должна выделяться.

— Тебе будет трудно, Марика, — сказала Лесная Дева на прощание. — Анерон — сборище лукавых и лицемерных жителей, среди которых, впрочем, встречаются и хорошие. Трижды подумай, стоит ли идти к своей цели, ищи друзей и не заводи врагов на ровном месте. Только тогда ты выживешь в мире людей.

Как бы я хотела, чтобы мне ещё и рассказали хоть немного о мире, в котором мне предстояло жить, но, увы, больше ничего Лесная Дева ничего мне не сообщила. Значит, придется разбираться самой.

Глава 4

Солнце сияло прямо над моей головой, когда на горизонте замаячил Кирак — столица Анерона и единственный хорошо укреплённый город в стране. Каменная стена окружала его со всех сторон, а ворота были лишь на севере и юге.

Южных ворот я достигла к вечеру, основательно промокнув под начавшимся после обеда дождём. Мокрые юбки липли к телу, волосы повисли под собственной тяжестью. Я чувствовала себя лягушкой на болоте, только что не квакала. Пялила глаза в пространство перед собой, но, даже несмотря на драконье зрение, плохо видела дорогу. К тому же я устала, замёрзла и страшно хотела есть.

Из пелены дождя неожиданно выскочили Южные ворота Кирака, возле которых под навесом скучал продрогший стражник. Он лениво преградил мне путь, скользнув равнодушным взглядом по моему наряду.

— Откуда идёшь, девица? — поинтересовался он.

— Из Тренея, господин, — ответила я, назвав деревню, через которую проходила вчера. — Работу ищу.

Стражник понимающе кивнул — похоже, многие молодые девушки искали лучшей жизни в столице.

— Проходи, — разрешил он и, немного повозившись с засовом, распахнул передо мной тяжёлые створки ворот.

Кирак встретил меня грязью и потоками воды на мостовой. В некоторых местах вода доходила до колена, и я словно плыла по бурной горной реке. Редкие прохожие передвигались перебежками; их ноги, обутые в странные туфли на высокой подошве, ловко рассекали воду. Мои же босые ноги были чёрными от грязи.

Дома вокруг, серые от дождя, казались одинаковыми, как и вывески на некоторых из них. Лишь одна вывеска выделялась среди прочих: на ней была нарисована женщина с волосами цвета спелой морковки. Женщина улыбалась, а надпись над портретом гласила: «Рыжая Эмма». Что-то привлекло меня в названии, я толкнула входную дверь и вошла.

Внутри было темно и тихо, если не считать монотонного шума дождя. Криво сколоченные столы и стулья, стойка в глубине помещения, запахи спиртного и чеснока смешивались друг с другом, вызывая у меня тошноту. Хозяйка — невысокая человечка с большим бюстом подметала пол овальной щеткой.

— Добрый день! — вежливо поздоровалась я. — Можно пересидеть у вас дождь?

Хозяйка выпрямилась, оперлась на щётку, задумчиво уставившись на меня.

— Можно-то оно можно, только дождь третий день хлещет, и когда остановится, Герберт его знает.

Герберт? Это ведь имя здешнего правителя, а она использует его как ругательство. Выводы очевидны, да?

— Тогда я посижу чуть-чуть, пока не обсохну, — предложила хозяйке и села к окну.

В отличие от деревни в долине, здесь в окна были вставлены стёкла.

— Один золотой, и сиди хоть весь день, — нахмурилась владелица. — А то ходят тут всякие, портят воздух.

— Чего это я воздух порчу? — встрепенулась я осталась, вспомнив, что денег-то у меня и нет.

— Значит, платить нечем, — догадалась хозяйка. — Тогда извини, место не бесплатное, не для нищенок приготовлено.

— А я не нищенка! Я… служанка. Ищу работу, в замок хочу попасть.

Полная грудь хозяйки так и заколыхалась от смеха, словно тесто в кадке.

— Ну ты и насмешила, деваха! Ой, не могу, как остановиться-то?

Соломенного цвета коса обвивала голову человечки, словно корона. Она и выглядела королевой — королевой собственного трактира.

— Ну ты и ляпнула, деваха! — отсмеявшись, продолжила она. — Где ж ты видывала, чтоб служанок в замок с улицы брали? Хотя морда у тебя симпатичная, может, шанс и появится.

Улыбаться-то умеешь?

Я вскочила со стула, подбежала к хозяйке, схватила её за руку, выворачивая кисть.

— Морда у тебя, трактирщица, а у меня