Надэя. Наследница Шорхата - Раяна Спорт

себя получила весточку от таны Руфо. Оказывается, приехал отец, которого король отправил домой, дабы собрать мужей, способных держать оружие в руках. А все из-за мятежа, начинавшего брать нешуточные обороты и вновь ставшей актуальной угрозы объявления войны Вилонией. И это в самое трудное для нас время!

С отцом я встретилась в тот же день. Наша встреча была искренней и радостной. Я догадывалась, что он явно был не в курсе о том, что творится в его семье и на его землях. Матушка и Данар вели себя так приветливо и непринужденно, будто ссор и недопониманий между нами вовсе не было. Я тоже решила не раскрывать правду о наших взаимоотношениях. Ни к чему все это, особенно когда война подступает так близко…

— Какие новости, отец? — нетерпеливо спросил Данар, не обратив внимание на укоризненный взгляд матушки.

Он отложил столовые приборы и уставился на неожиданно для все нас постаревшего отца лихорадочным взглядом. Уж кому-кому, а ему хотелось как можно быстрее проявить свою доблесть и отвагу.

«Уж лучше проявил незаурядные умственные способности!» — мысленно хмыкнула, уставившись на скудно накрытый стол. М-да, в замке действительно дела обстояли намного хуже, чем у меня.

— Готовятся к войне, сын, — ответил тан Юсуф. — Это заметно всюду. Начиная от северных земель, столицы и центральной части Юраккеша. Наш король живет в своем мире лжи и праздности и не желает слышать правду. Я сделал крюк и присягнул королю Вилонии.

— В Вилонии тоже готовятся к войне? — обеспокоенно спросила у отца.

— Да, и не дай боги, они промедлят!

Эта новость меня ошеломила и выбила из колеи. Как так? Отец готов стать предателем своего господина? Какой там! Он уже стал изменником, присягнув королю чужого государства!

— Но Вилония наш враг, отец! — воскликнул Данар. — У нашего короля войско больше и сильнее. Неужели Голтерон надеется победить при таком численном превосходстве противника?

— Наш король — неплохой воин и маг, Данар, но Вильям Голтерон лучше. Кроме того, он — настоящий полководец. В его войско входят лучшие маги Саркота и Кофарии. А все дело в том, что Голтерон внушает доверие. У него огромные запасы продовольствия и уйма денег, что уже ему благоволит. И тем скорее это произойдет, тем лучше для Юраккеша.

— А что ты будешь делать, отец, если Амир Второй прикажет собрать воинов в его войско? — с замиранием сердца спросила у названного отца, подарившего мне не только свободу, но и беззаботное детство. — Как ты ему откажешь?

— Я могу лишь еще раз поблагодарить богов, что Шорхат находится в уединенном месте. Однако, если нас все же призовут, я скажусь больным и усталым после вынужденного сливания своей магической силы в накопители. А ты, сын мой, в этом случае будешь обязан остаться дома и защищать Шорхат, поскольку мне это якобы будет не по силам. Помни Данар: нет ничего позорного в том, чтобы отказаться подчиняться глупым требованиям, даже если подобным образом поступают все вокруг. Пусть другие болтают о чести и долге. Я уже присягнул Вильяму Голтерону и будет не честно сражаться против него. Наш долг, Данар, — это защищать твою мать, твою названную сестру, наших людей и свои земли.

С того момента, когда отец произнес эти слова, прошло больше четырех месяцев. Моя школа и моя типография работали бесперебойно. Более того, отец воочию увидел все мои начинания и восхитился моей деловой жилке. К тому же с его появлением ко мне вернулись мои ученики и работники. Теперь уроки преподавались в две смены, и все из-за увеличившегося числа желающих получить образование.

Матушка недовольно поджимала губы каждый раз, когда я приходила к ним в гости. Но при отце она не смела высказывать мне своего недовольства. Наоборот, вела себя так, будто ничего и не было. Пусть, главное, чтобы не вставляла мне палки в колеса.

Данар остепенился, стал более задумчивым и отстраненным. Я понимала его юношеское желание немедленно выступить с войском к подступам столицы, но нарушить приказ отца он не посмел. Как был трусом, так им и остался. А вся его бравада — это лишь игра плохого актера. Уверенна, стоит только ему попасть в эпицентр сражения, как он тут же заскулит, поджав свой хвост. Да и маг из него так себе, сплошная посредственность. Даже мои ученики под неусыпным контролем тана Люциуса уже успели перерасти его в этом деле.

Мы выстояли голод и холод. В долине приступили к посевным работам, а на сочных зеленых лугах паслись малочисленные стада молодых ягнят, что не успели съесть за зиму. В поместье царили мир и покой, хотя стихии все чаще и чаще доносили до меня печальные вести.

Глава 6

Все лето Юраккеш жил в ожидании вторжения. Как бы не старался Амир Второй вместе с советниками и дипломатами урегулировать военный конфликт мирным путем, у него ничего не вышло.

Тем не менее официального приказа собирать войско и выступать в сторону столицы в Шорхат не приходило, хотя соседние таны уже с неделю шли к основному войску Амира Второго. Складывалось ощущение, будто в предвоенной панике о нашем скромном имении просто забыли. Армия же, расположившаяся у границы с Вилонией, все ждала, ждала…

В разношерстном войске, представлявшим собой народное ополчение под командованием различных танов, стало расти беспокойство. Многие приехали издалека, и с каждым днем местному населению становилось труднее и труднее кормить ополченцев, которые только ели, пили и начищали свое оружие. А следом за беспокойством начали приходить магические вестники жен танов. И не мудрено. Лето подходило к концу, пришло время собирать урожай, а рабочих рук в поместьях не хватало.

В конечном итоге в первый день осени Амир Второй был вынужден распустить свою армию. Все отчего-то были уверены, что Вилония в этом году не станет вторгаться на территорию Юраккеша, а урожай надо было собирать. Второго голодной зимы люд просто не переживет.

Беда пришла откуда ее не ждали. Как только ополченцы разошлись по домам, произошло то, чего никто не ожидал. Король Саркота, объединившись с вождем варваров, захватил все южное побережье. Увы, но на сей раз волна новых военных сборов не обошла Шорхат стороной.

— Мы должны принять участие, — сказал отец, собрав всех живущих в замке в большом зале.

— Но почему? — вскинулась Лейла-хатун. — Разве не ты говорил, что не станешь участвовать в войне?

Отец ласково посмотрел на обеспокоенную жену. А затем перевел предостерегающий взгляд на меня, отчего на душе у меня стало тяжело. Я как никто поняла