Сексуальный коп - Лорелин Пейдж

Я потрясена, когда понимаю, кто это.

Офицер ограниченный-подлец Келли.

Офицер я-также-сексуален-и-в-голубых-джинсах Келли.

А также офицер я-не-надел-солнцезащитные-очки-и-теперь-ты-должна-утонуть-в-моих-глазах Келли. Его голубых преголубых глазах. Этот кобальтовый омут, глядя в который, я забываю моргать. Забываю дышать. Забываю, как отвести взгляд.

Вот что подразумевают под взрывом яичников. И мои взрываются. Уже взорвались. Бум. Его мужественная аура посылает сигнал моим малышам, и происходит мгновенное воспламенение. Вот насколько сексуален этот парень. А он даже не в форме.

Представляете его совсем без одежды...?

Плохая идея, очень плохая идея. Мои колени подгибаются, и мне приходится ухватиться за стойку. Я снова мысленно его одеваю, но не раньше, чем представляю его пресс, едва прикрытый футболкой.

О, боже. Я ошеломлена и слишком заворожена, чтобы задаться вопросом, что он здесь делает.

Спасибо, Господи, за Меган.

— Дай угадаю, — говорит она, указывая ножницами на сумку с детскими вещами, которую я только сейчас замечаю на плече офицера Келли. — Фил что-то забыл. — Хоть это и невозможно, но, кажется, она совсем не затронута волшебной мужественностью и суперголубыми убийственными глазами полицейского.

К тому же, она с ним знакома. Что хорошо, ведь он, вроде как, привез ее детей.

Обычно я соображаю не так медленно. Просто. Это тело. Эта бородка. Эти глаза.

Говоря о которых… они мечутся в мою сторону, посылая искры, стреляющие фейерверками по моему телу, а потом возвращаются к Меган.

— Нет, все на месте. Дети хотели выбрать книжку. — Он поднимает Джошуа, легко умещающегося в руках полицейского. — Верно, приятель?

Джошуа улыбается, издавая звук «м-м-м» и взволнованно вертясь.

— Дядя Чейз затащил нас в фургон, — говорит Кейн, вставая на носочки, чтобы увидеть край стола. — Он сказал, мы можем весь его заполнить книжками!

— Максимум по пять каждому! — поспешно говорит Меган. — Это и так много!

— Ой, это вряд ли, — подает голос офицер Келли, вызывая еще один восторженный писк у Джошуа.

— Это не так, — имитирует взрослого Кейн.

Меган, вроде как, собирается спорить, но затем бросает взгляд на ждущее личико своего маленького мальчика.

— Оˊкей, отлично, если они потеряют хоть одну, отвечать будешь ты, — угрожает она полицейскому.

И все, о чем я могу думать: какое безумие, что женщина, вообще, может говорить с таким великолепным мужчиной. Не говоря уже о том, чтобы угрожать ему, в то время как я едва могу стоять в его присутствии. Особенно сейчас, когда он обнимается и воркует с детьми, будто снимается для одного из этих благотворительных календарей, на которых сексуальные полицейские позируют с очаровательными детьми, и они настолько сексуальны, что прям ар-р-р, блядь. Мои яичники снова взрываются.

Я думала о нем несколько раз в тот день, после встречи. Не то, чтобы я хотела о нем думать, но он привлекательный, а привлекательные вещи иногда застревают в твоем мозгу, как запоминающиеся мелодия. По крайней мере, я себя так успокаивала.

Проблема в том, что я не запомнила его должным образом. Помнила, что он сексуален, но не так сексуален. Я не знала о голубых глазах и широком лбе, спрятанным под фуражкой. Не представляла даже, какие накачанные мышцы скрыты под формой. Понятия не имела о чудесных каштановых волосах, спадающих на лоб, и выступающей из-под рукава футболки черной татуировке.

— Как насчет компромисса? До скольки ты умеешь считать, Кейн? — спрашивает великолепный мужчина.

— До десяти! — говорит Кейн, тут же демонстрируя свои навыки счета, быстро называя цифры.

— Отлично. Выбери десять книжек для себя и десять для Джошуа. Понял?

Кейн уже бежит к стеллажам с детскими книгами. Коп ставит Джошуа на землю, и мои губы автоматически складываются еще в одну улыбку, пока я смотрю, как он счастливо топает за братом.

Когда я перевожу внимание с детей, то вижу, что Чейз не отрывает от меня взгляд. Мое сердце подпрыгивает, сбиваясь разок с ритма. Или десять раз. Я бы могла заставить Кейна считать, если бы он не удрал.

— Офицер Келли, — приветствую я.

Потому что не знаю, что еще сказать. Ведь я должна что-то сказать. Не могу же я просто стоять и сгорать под его взглядом.

Он медленно-медленно сканирует меня взглядом, сжигая каждый дюйм моей кожи, прежде чем вернуться к глазам.

— Мэм.

— Не называйте меня «мэм»! — резко требую я, слишком расстроенная реакцией своего тела — тяжесть внизу живота, сжимающиеся бедра — в то время как он продолжает так ко мне обращаться. — Мне двадцать девять. Я еще не мэм.

— Хоть Ливия и верит, что тридцать — это смерть, — хихикает Меган, — возможно, потом ты сможешь называть ее «мэм».

Я сжимаю губы и притворяюсь, что рассматриваю себя.

Неожиданно ее брови ползут вверх.

— Я не подозревала, что вы двое знакомы.

— А мы и не знакомы, — быстро говорю я, желая убедить ее, что не знакома с этим красавчиком.

Она изучающим взглядом смотрит на меня, потом на офицера Келли.

— По-видимому, — тянет она, и я понятия не имею, о чем она думает, но, чтобы это ни было, это не хорошо.

— Вчера мисс Уорд стала свидетелем инцидента, — объясняет офицер Келли, не отрывая от меня глаз.

— А, так вы не были представлены должным образом. — С ножницами в руке, она указывает на меня, смотря на полицейского. — Это Ливия. Она работает наверху со взрослыми и подростками, и она классная, так что не будь мудаком, — грозно добавляет она. — Ты знаешь, о чем я.

Затем она указывает на полицейского и обращается ко мне.

— Чейз — мой старший брат. Его благородство временами чересчур сурово и чрезмерно, но, на самом деле, он — плюшевый мишка.

Он хмурится.

— Нет. Я — воин.

— Как пожелаешь. — Закатывает она глаза и возвращается к вырезанию звездочки, свисающей с листа в ее руке последние несколько минут.

Чейз — даже его имя сексуально — бросает взгляд на племянников, проверяя их, а потом возвращает свой пылкий взгляд ко мне.

И я просто стою. Никто не произносит ни слова. Такая неловкая тишина.

По крайней мере, я нахожу ее неудобной, ведь, насколько мне известно, любая тишина между незнакомцами неудобна. Особенно, когда незнакомец — шесть футов чистого секса, и он сочится из него, словно инфекция, которую я, похоже собираюсь подцепить — если уже не подцепила, —