Бумеранг для предателя - Елена Владимировна Попова

— У него есть семья? — уточняю на всякий случай, потому что не могу в это поверить. Это вообще на нее не похоже. Она же у меня очень правильная девочка.

Она даже говорить не может из-за слез.

— Но если он не хочет принимать твоего ребенка, то тебе же вовсе необязательно бежать из Москвы. Родишь для себя и станешь мамочкой. Господи, ну ты же не одна такая, Ксюнь, — треплю ее по плечу, чтобы хоть немного взбодрить, а на самом деле очень хочется сделать ей выговор.

Я не понимаю девушек, которые встречаются с женатыми мужчинами. Искренне считаю, что у них нет совести, и они не имеют права лезть в чужие семьи. И как Ксюшку угораздило, а? В Москве что, свободных мужчин мало?

Но не буду сейчас читать ей нотации. Вижу же, что она и так сильно переживает.

— В общем, давай сделаем так! — выпрямляюсь я. — Ты пока что никуда не едешь, проходишь в нашей клинике все необходимые обследования, сдаешь анализы, и продолжаешь работать, чтобы потом спокойно уйти в декретный отпуск. А вот когда уйдешь, тогда и решишь, нужно тебе оставаться в Москве или лучше поехать к роди… — внезапно перевожу взгляд на кресло и замолкаю на полуслове.

Это что… галстук моего отца?

У меня сердце начинает стучать прямо в горле.

Это же он. Точно он. Я же сама лично ему дарила.

Но… что он делает в Ксюшиной квартире?

Медленно поворачиваюсь к ней, отрешенно смотрю в глаза своей лучшей подруги и едва слышно изрекаю:

— Что у тебя делает галстук моего отца?..

В следующую секунду вздрагиваю от громкого стука в дверь. Ксюша, ничего не объяснив, бежит в коридор, я подхожу к креслу, беру галстук, иду за ней, чтобы потребовать объяснений, и тут в квартиру влетает… мой отец.

— Почему у тебя дверь открыта? — запыхавшись, спрашивает у Ксюши, затем переводит на меня взгляд и резко меняется в лице. — Алиса?..

Глава 9

Алиса

Быстро дыша, смотрю на них по очереди.

— От него?! — трясу перед Ксюшей галстуком. — Ты от него беременна?!

— Алис, дочка, — заикаясь, изрекает отец. — Милая, успокойся. Я тебе все сейчас объясню.

— Что ты мне объяснишь? Что спишь с моей подругой? Что она ждет от тебя ребенка?

— У нас с ней ничего серьезного, клянусь. Еще предстоит разобраться, от кого она беременна, и…

— Что? — в шоке выдыхает Ксюша. — Что ты сейчас сказал? Сомневаешься, что ребенок твой? Как ты можешь так говорить? — поджимает дрожащие губы. — За кого ты меня принимаешь, Вить? Это твой, ребенок. Твой.

У меня в голове не укладывается.

Ксюша, которая при мне всегда обращается к отцу по имени-отчеству, скромно опускает взгляд перед своим начальником, сейчас стоит, тыкает ему, заявляя, что он отец ее ребенка.

Моя лучшая подруга и мой отец.

Да как они посмели? Как?!

— Ну ты и тварь… — с ненавистью смотрю на змею, которую сами же пригрели у себя на груди.

Она виновато опускает взгляд, вытирает слезы, а у меня внутри вулкан извергается, по венам течет горячая лава, лицо полыхает огнем.

— Я не хотела, чтобы ты узнала, поэтому и собиралась уехать, чтобы не разрушать вашу семью.

Чувствую, как по руке проносится разряд тока, сжимаю губы и залепляю ей пощечину.

Она прикладывает ладонь к щеке и смотрит на меня во все глаза, словно спрашивая: «За что?». В этот момент подбегает отец, встает между нами и хватает меня за руки.

— Алиса, не надо! Прошу тебя, успокойся.

— Убери свои грязные руки! — отталкиваю его и жалю гневным взглядом. — Ничтожество. Да как ты посмел так поступить с мамой? Даже не надейся, что она не узнает. Сегодня же все расскажу, чтобы духу твоего больше не было рядом с ней. А ты, — смотрю из-за его плеча в испуганные глаза беременной стервы, — ты ответишь за все, что сделала. Не надо строить из себя невинную овцу. Ты всегда все просчитываешь наперед, поэтому нарочно оставила галстук на видном месте.

— Алис, клянусь, я…

— Я не поверю ни единому слову, потому что знаю, что ты все подстроила. Если хотела скрыть от меня беременность, то какого черта вчера рассказала о ней? Если не хотела говорить со мной об этом, зачем пригласила к себе? — выстреливаю вопросами. — Если собиралась скрыть от меня отца своего ребенка, чтобы не рушить нашу семью, зачем положила на видное место галстук, который я ему дарила?

Обхожу отца и вплотную приближаюсь к ней.

— Если бы ты действительно хотела уехать, чтобы не навредить нашей семье, то молча сделала бы это. Что тебе мешало придумать причину своего переезда из Москвы, сесть на поезд и исчезнуть?

— Алис, я…

— Ты не собираешься никуда уезжать. Хочешь задержаться в Москве. И для этого ты заранее все просчитала: якобы случайно проболталась мне о своем положении, добилась, чтобы я приехала к тебе, притворилась несчастной беременной, которой придется уехать в глухой поселок и выживать там с ребенком на руках. Хочешь сказать, что ты пошла бы на такие жертвы ради того, чтобы ни я, ни мама, не узнали о вашей связи? Не-е-ет… — протягиваю я, — ты хочешь остаться здесь. С ним! — бегло смотрю на отца. — И тебе нужно было, чтобы я как можно скорее узнала, что ты ждешь от него ребенка. Именно поэтому я сейчас стою в твоей квартире с его галстуком, а не провожаю тебя на поезд, не понимая, почему ты решила все бросить и уехать. Так что святошу из себя не строй.

— О беременности я рассказала на эмоциях, — отвечает она, при этом глядя на отца, словно оправдываясь перед ним. — И галстук я честно не видела в кресле. Он мне вообще не попадался на глаза. Клянусь, хотела, чтобы о наших отношениях никто не узнал. Алис, твоя семья столько сделала для меня. Мне очень стыдно за то, что произошло. Я не думала, что все зайдет так далеко, но…

— Но ты решила обеспечить себе безбедное существование за счет моего отца. Так и говори. Я же помню, как ты ходила по нашему дому, восторгалась, и мечтала жить в точно таком же. Как тащилась от