Жена поневоле, сделка с дьяволом - Кэти Райт

– Беатриче задерживается. – раздраженно проговорил Сильвано. – Как только она принесёт её документы, вы убедитесь в том, что Рафаэлла не только полностью здорова, но и невинна.

На меня будто ведро ледяной воды вылили. Я поежилась, подавляя в себе желание гавкнуть, раз они относились ко мне, как к собаке или породистой лошади.

Невинность дочери – козырь, который разыграл отец, когда понял, что Руджери совершенно не заинтересован в том, чтобы связать нас узами брака.

Мерзость.

– Мисс Калабрезе?

Я даже сначала не поняла, что Фаус Руджери впервые обратился ко мне напрямую. Подняв на него голову я замерла, слушая биение сердца в груди. Оно колотилось так, будто хотело проломить рёбра и убежать подальше раньше, чем это смогло бы сделать тело.

– Да? – едва слышно проскрипела я. Руджери смерил меня оценивающим взглядом.

– Курите?

– Нет.

– Работаете?

– Побойтесь бога! – спохватился Сильвано, оскорбившись. – Рафаэлла занимается языками, занимается спортом, читает книжки, а по воскресеньям посещает церковь.

Фауст снова скривился, явно не оценив попытку Сильвано продать меня подороже. Как раз в это время в гостиную вошла Беатриче. Она услужливо протянула мою медицинскую карточку Руджери и тот, наконец-то, сел на диван напротив меня.

Я не знала, что именно он там пытался найти, но помещение на долгое время погрузилось в тишину, прерываемую шелестом страниц.

Мне удалось рассмотреть его, даже пристальнее, чем мне бы того хотелось.

Гладковыбритый, с небольшой ямочкой на подбородке, он хмурился практически постоянно. Длинные темные ресницы отбрасывали тень под карими глазами, а губы были такими полными и аккуратными, что сразу становилось понятно – Фауст Руджери пользовался особым статусом среди светских красоток.

Наверняка, за ним уже была открыта охота из оголтелых невест.

Несмотря на полное отсутствие манер, он был неоспоримо красив. Как море, которое готово проглотить тебя в любой момент, стоит только засмотреться и проявить неосторожность.

– Вы не могли бы оставить нас наедине? – поинтересовался Руджери, передавая мою медицинскую карту обратно Беатриче. Я поднялась с дивана, радуясь тому, что всё закончилось.

Мне нужно было выпить и полежать, больше в этот чудесный воскресный вечер я не сделаю ни-че-го.

– Мисс Калабрезе? – я обернулась у самых дверей, когда услышала голос Руджери.

Он поднял бровь, криво усмехаясь.

– Куда вы? – не скрывая удовольствия от власти, протянул Руджери, покачав головой.

– Вы просили оставить вас. – исполнительно доложила я, мечтая снять шпильки и проклиная Фауста Руджери за то, что отнимал у меня то немногое время, что оставалосьтолько моим. Без него.

Я планировала провести его на полную катушку. Для начала, поехала бы с девчонками в Аспен, потом заставила бы Ренату взять отпуск, и отвезти меня на гонки.

– Мистер Калабрезе, не против, если мы поговорим с Рафаэллой наедине? Это не займёт много времени.

Я открыла рот от удивления, совсем позабыв о манерах.

– Не положено. – попытался протестовать отец, бросив на меня свирепый взгляд.

Это было против правил, мы не были обручены, но Сильвано Калабрезе сокрушенно выдохнул, осознавая другие риски: оставлять нас наедине не повредило бы моей чести, но я точно смогу всё испортить.

– Уверяю вас, мы будем стоять в разных углах комнаты. Я бы не посмел сделать ничего, что навредило бы репутации вашей дочери.

Замявшись, Сильвано смотрел то на меня, то на Фауста Руджери, не решаясь подставлять себя или нет.

– Конечно, мистер Руджери. – наконец выдавил из себя отец. – Я верю вашему слову.

Сильвано остановился всего на секунду, прежде чем выйти за дверь. Он вцепился в моё предплечье и притянул меня к себе, зло прошептав в ухо:

– Ты знаешь, что будет, если ты всё испортишь.

Глава 7

На негнущихся ногах я направилась к окну. Руджери же тем временем поднялся с дивана и пошел в противоположном направлении.

Он двигался плавно и неспешно, как хищник, что играл с добычей.

Я старалась не выдавать беспокойства, но сердце заглушало все мысли в голове.

Несмотря на короткий срок нашего общения, что обещал моему отцу Фауст Руджери, он не торопился заводить разговор. Только смотрел. Внимательно, будто пытался оценить, стоила ли игра свеч.

Я не хотела замуж. Тем более – за него.

Но, если он решил сказать мне лично, что его совсем не интересует этот союз, то отец меня уничтожит.

– Не буду врать, вы мне понравились, мисс Калабрезе. – его голос, тихий и бархатный, заставил меня вздрогнуть, будто от выстрела. – Но мы оба понимаем, зачем заключаются подобные сделки.

– Для вас это лишь сделка? – усмехнулась я, совсем не слыша собственного голоса. Он доносился до меня издалека. – Вы выбираете женщину, с которой проведёте оставшуюся жизнь, мистер Руджери. Разве это решение принимается по медицинской карточке? – подняла бровь я, чувствуя, как воздух между нами сгущался.

Я ненавидела себя за то, что говорила, но просто не могла держать язык за зубами.

К моему удивлению, Руджери улыбнулся. Не дежурно, а по-настоящему. И вот тогда он перестал быть для меня мраморной статуей. Он стал человеком.

А если он не был камнем, то у него тоже были свои слабости.

– Наши традиции говорят о том, что можно. – общей, ничего не значащей фразой ответил он. – Или у вас иной взгляд на устои?

Этот вопрос был с подвохом и, может, я бы и оступилась, если б перед встречей я вышибла себе мозги сорок пятым калибром.

Но, несмотря на то, что Руджери назвал моё образование бесполезным, я не была дурой и правила игры знала даже лучше, чем он сам, просто потому что к женщинам требований было в десятки раз больше.

– Традиции – то, что делает нас сильными из поколения в поколение, сэр. – повторила я фразу, что часто говорил Витторио наш отец.

Руджери хищно улыбнулся, цокнув.

– Я думал, вы заговорите про любовь.

Его слова попали мне прямо в сердце, выбив воздух из лёгких.

Фауст Руджери знал куда ударить, чтобы было побольнее и не постеснялся откровенной провокации.

Конечно, я, как и все девушки, хотела любви. О ней писали песни и книги, ради неё рисковали всем. Она точно стоила всех денег и сил, просто потому, что её нельзя было купить. И я хотела прикоснуться к ней, потому что знала, что подобной роскошью женщины из мафиозных кланов не обладали.

Руджери