Герцог, не порть мне Средневековье! - Светлана Огнева

— Но она же явно к вам неравнодушна, — осторожно заметила я. — Лазает через стены, рискуя жизнью.

— Это безумие, — с горечью сказал Гилберт. — Я говорил ей забыть меня. Но Изабель… она упрямая. И отчаянная. И слишком смелая для своего положения.

— Может быть, смелость — это как раз то, что нужно, чтобы изменить положение? — предположила я, но развивать мысль не стала: к нам приближался кастелян Реджинальд с постной миной.

— Леди Валери, его светлость требует вас в кабинет. Немедленно.

Я попрощалась с рыцарями, пообещав им завтра новые упражнения (сэр Бертран громко застонал), и отправилась за кастеляном. Герцог ждал меня в небольшой комнате, примыкавшей к главному залу, — судя по картам на стенах и массивному дубовому столу, заваленному свитками, это был его рабочий кабинет.

Эшфорд стоял у окна, заложив руки за спину. Услышав мои шаги, он обернулся. Лицо его, как обычно, было непроницаемо.

— Садись, — кивнул он на стул.

Я села, чувствуя, как колотится сердце. Неужели не понравилось? Неужели сейчас он скажет, что моя затея провалилась и баню с круассанами мне не видать?

— Я наблюдал за твоим… занятием, — начал он медленно, подбирая слова. — Должен признать, это было не так нелепо, как я ожидал. Бертран, этот старый ворчун, после приседаний выглядел так, будто скинул пять лет. А Гилберт и вовсе сиял. Твои методы, при всей их странности, кажутся действенными.

— Спасибо, ваша светлость, — осторожно ответила я, ожидая подвоха.

— Я даю тебе месяц, — продолжил он. — Обучишь три десятка рыцарей. Если через месяц они покажут лучшие результаты в учебных боях, я выполню своё обещание. Баня, пекарня, турник — всё, что ты там навоображала. Если нет — прекратишь эти чудачества и вернёшься к роли тихой леди.

— Месяц? — я улыбнулась. — Срок более чем достаточный. Я согласна.

— Но есть условие, — герцог прищурился. — Тренировки проводить на рассвете. Чтобы никто не отлынивал от своих прямых обязанностей. И никаких разговоров о ягодичных мышцах. Поняла?

— Поняла, — подавив улыбку, кивнула я. — Обещаю говорить исключительно о квадрицепсах и дельтовидных.

Он издал уже знакомый мне вздох — смесь раздражения и обречённости — и махнул рукой.

— Ступай, Валери. У меня совет с управляющими через час. И без тебя тошно.

Я поднялась и уже взялась за ручку двери, когда он вдруг окликнул меня:

— Постой. Что ты знаешь о леди Изабель?

Я замерла. Вопрос был неожиданным.

— Немного. Знаю, что она племянница барона Грейвза. Знаю, что она лазает через стены. Знаю, что она неравнодушна к сэру Гилберту. А что?

Герцог задумчиво побарабанил пальцами по столу.

— Барон Грейвз — мой вассал. Не самый надёжный, но влиятельный. Он мечтает выдать Изабель за какого-нибудь богатого лорда с юга и таким образом укрепить своё положение. То, что она бегает к моему капитану стражи, может стать поводом для конфликта. А конфликт мне сейчас не нужен.

— Может быть, поговорить с ней? — осторожно предложила я. — Объяснить, что её поведение вредит не только ей, но и Гилберту?

— Говорили. Не помогает, — отрезал герцог. — Она упряма, как мул. И, кажется, искренне верит, что любовь победит сословные предрассудки.

— Ну… — протянула я, — иногда так и бывает.

— Не в этом мире, — холодно произнёс он. — В этом мире побеждают деньги, титулы и сила. Любовь — это роскошь, которую могут позволить себе крестьяне, но не аристократы.

Я хотела возразить, но что-то в его тоне заставило меня промолчать. В его глазах мелькнула тень — глубокая, старая, как застарелая рана.

— Я могу идти, ваша светлость?

— Иди. И помни: месяц.

Я покинула кабинет с твёрдым намерением не только выполнить план, но и разобраться в том, что за тайны хранит этот мрачный замок и его обитатели. Леди Изабель, запретная любовь, барон-интриган — кажется, моя жизнь в Средневековье обещает быть гораздо насыщеннее, чем я предполагала.

Вечером, когда я готовилась ко сну и в сотый раз прокручивала в голове программу завтрашней тренировки, в окно снова постучали. Я подошла и распахнула створку.

На карнизе, вцепившись в каменный выступ, сидела леди Изабель. Вид у неё был измученный, но глаза горели.

— Вы — леди Валери? — прошептала она, пытаясь отдышаться. — Я слышала, вы добрая и странная. Помогите мне, прошу вас. Мне больше не к кому обратиться!

Я протянула ей руку и помогла забраться внутрь. Леди Изабель рухнула на пол, прижимая к груди разорванный рукав, и разрыдалась.

— Марта, — позвала я, — горячей воды и бинты. У нас гостья.

Кажется, четвёртый день моего пребывания здесь обещал быть не менее захватывающим, чем предыдущие. А фитнес-программа для рыцарей отходила на второй план перед лицом реальной драмы.

Глава 5. Шпионские игры с бароном-затейником

Леди Изабель Грейвз, племянница одного из влиятельнейших баронов королевства, сидела на моей кровати, закутанная в шерстяное одеяло, и шмыгала носом. Марта хлопотала рядом: принесла горячей воды, чистую тряпицу для перевязки и, проявив недюжинную инициативу, кувшин подогретого сидра с пряностями. Я присела рядом с гостьей и осторожно коснулась её разорванного рукава.

— Давайте посмотрим, что там у вас, — сказала я тоном, каким обычно успокаивала перетрудившихся клиенток в фитнес-зале. — Руку поднимите, пожалуйста.

Изабель послушно подняла руку. Под разорванной тканью обнаружилась длинная, но, к счастью, неглубокая царапина — видимо, напоролась на камень, когда карабкалась.

— Жить будете, — констатировала я, промывая рану. — А теперь рассказывайте, что стряслось. Почему вы лазаете по стенам в такой час, да ещё и в разодранном платье? Это новый вид спорта или вы просто не любите двери?

Изабель подняла на меня заплаканные глаза. Даже в тусклом свете свечей было видно, что она хороша собой — тонкие черты лица, пухлые губы, тёмно-карие глаза, в которых плескалась такая гамма эмоций, что позавидовал бы любой актёр. Но сейчас красота её была какой-то отчаянной, надломленной.

— Мой дядя, барон Грейвз, — заговорила она сбивчиво, — он узнал, что я снова была в замке. Кто-то донёс. И он приказал запереть меня в моих покоях до конца месяца, а заодно объявил, что нашёл мне жениха. Герцога Корвинского!

— Герцог Корвинский? — переспросила