Стань (не)моей судьбой - Мира Айрон

Полина не помнила, как пережила прыжок Андера, и молилась только об одном: чтобы он не вздумал повторять содеянное. Она боролась с безумным облегчением и огромным желанием отходить бывшего чем-нибудь тяжёлым, когда увидела лицо Ильи, наблюдающего за тем, как Маша надевает экипировку. Помимо безумного страха, в тёмных глазах брата отражалось ещё нечто такое, чего Полина прежде никогда там не замечала.

Ну и ну! Да тут, оказывается, не всё так просто... Ведь братец, кажется, испытывает те же эмоции, что и она сама!

...Разумеется, до дома её подвозил Миша, который не выпил на мероприятии ни капли спиртного. Молчание в салоне автомобиля казалось слишком густым и многообещающим, и Полина поняла: если сейчас она не предпримет экстренных мер, потом уже не спасётся. Нужно срочно что-то придумать. Что-то правдоподобное.

— А почему ты один? — Полина решилась взорвать тишину своим вопросом.

— Не понял, — нахмурился Андер.

— Не изображай святую невинность, Миша! Всё ты понял! Где Елизавета Валерьевна?

— Её нет, — мрачно отозвался Михаил, и машина вдруг начала сворачивать на обочину. — То есть, она, конечно, есть, но не в моей жизни.

— Надо же, как у тебя всё просто, — усмехнулась Полина. — Была-была, и вдруг нет. Хотя чему я удивляюсь?

— Я бы не был так категоричен, Поля. Всё очень сложно в моей жизни. И я не захотел обманывать Лизу.

— Меня это не касается, — покачала головой женщина. — Ничего не хочу знать. Разбирайся сам со своими трудностями.

— Поля!

Он повернулся к ней, схватил её за плечи, смотрел беспомощно и отчаянно.

— Я не могу без тебя. Больше не могу так жить! Сдохну скоро...

— Ничего с тобой не случится, — Полина попыталась высвободиться, но он держал крепко, хоть и не причинял боли. Во всяком случае, физической боли. — Отпусти.

— Не могу... отпустить.

— Придётся, Миша! Отвези меня домой, или я вызываю такси. Если ты замыслил какую-то романтику на сегодня, реализуй свои фантазии с кем-то другим. Я несвободна.

— В смысле?

Полина впервые в жизни видела, как человек бледнеет настолько стремительно: раз, — и лицо стало почти белым. В этот момент она чуть не спасовала и не сдалась, но смогла взять себя в руки.

— В прямом. И... я уезжаю на днях. На свой день рождения.

— С ним? Кто он? Куда уезжаешь? — хрипло спросил Михаил.

— С ним. В Абхазию.

— А Алиса?

— Алиса через несколько дней улетит на ноябрьские с моими, ты забыл?

— Ясно, — глухо ответил Андер, отпустил Полину, отвернулся и вновь завёл машину.

Остаток пути они проделали в молчании. Полина не знала, о чём размышлял её спутник, но лицо у него было такое, словно он поднимается на эшафот. А она мучительно соображала, что же теперь делать, куда уехать на время...

Глава девятая

Татьяна поставила перед Полиной чашку с чаем и подвинула корзинку с печеньем. Дочь задумчиво взяла печенье и откусила кусочек. Татьяна обрадовалась, потому что от обеда Поля отказалась, да и вообще выглядела осунувшейся, измождённой.

— Доча, — осторожно начала Таня, — чувствуешь себя как? Всё нормально? Мы завтра улетим на неделю, и я как-то переживаю за тебя.

— Что Никита решил? Летит с вами? — попыталась соскочить с темы Полина.

— Неинтересно ему с нами, — улыбнулась Татьяна, но её синие глаза продолжали цепко и внимательно следить за лицом дочери. — Они с Кириллом остаются дома, на хозяйстве.

— Ну Кир-то ему точно развернуться не даст, даже если Ник на что-то и надеется. Кирюха — будущий врач, и он на страже здорового образа жизни всей семьи. Я имею в виду строгий режим дня, если что. Никита же любитель ночами напролёт сидеть в телефоне или в онлайн-играх.

— Поля, вот как раз по поводу здорового образа жизни я и хотела поговорить. У тебя точно всё хорошо? Прости, но выглядишь не очень...

— Мам! — Полина наклонилась к столу и схватила Татьяну за руку. — Со здоровьем всё нормально, не переживай. Просто ночь почти не спала после дня рождения Илюхи. А ещё мне очень нужна твоя помощь.

— Конечно, помогу, Поля! В чём дело?

Таня изо всех сил старалась сохранить спокойствие, хотя сердце внезапно ушло в пятки, а потом резко подскочило и противно забилось прямо в горле.

— Мне нужно уехать дней на десять, но так, чтобы никто... вообще никто, мам! — не знал, где я. Для всех, даже для папы... Даже для Алисы, Кира и Никиты я должна быть в Абхазии с... другом.

— От Миши бежишь? — проницательно спросила Татьяна, которую немного отпустило, поскольку стала понятна причина странного вида дочери.

— От себя, — вздохнула Полина. — Ещё немного, и я сдамся, мама, а этого нельзя допустить.

— Почему же нельзя? — мягко спросила Таня и попыталась поймать взгляд Полины. — Ты уверена?

— Да, уверена. Я не хочу сдаваться под давлением обстоятельств и не хочу начинать сначала. Я не простила. Душой не простила. Что это будет за жизнь, мама? Я морально сожру сама себя и Мишу сожру, а у нас дочь.

— Ладно, — задумчиво отозвалась Татьяна, — я тут точно не советчик. Я же полный антипод всех непростивших. Мало того, что простила, так ещё и ни разу не пожалела об этом за двадцать с лишним лет.

Полина во все глаза смотрела на мать.

— Что, Поля?

— Знаешь, мам... Впервые попыталась представить, что было бы, если бы ты не простила тогда. Какой была бы моя жизнь? Жизнь всей нашей большой семьи? Ведь ты сделала счастливым не только папу, а всех нас.

— Спасибо, Поля! — Татьяна встала, подошла к дочери и обняла её. — Я и сама не могу быть счастливой без всех вас и без каждого в отдельности.

Полина прижалась лицом к плечу матери, глазам стало горячо, и она расплакалась впервые со времён памятной истерики после выхода из квартиры Елизаветы Валерьевны. Только тогда она рыдала от отчаяния и безысходности, а сейчас душа словно очищалась, уходило всё лишнее, становилось легче и светлее.

— Ты права, тебе нужно уехать, — Татьяна погладила прижавшуюся к её плечу темноволосую голову. — Только вот одной тебе оставаться сейчас нельзя, противопоказано. Но у меня есть идея.

— Какая? — шмыгнула носом Полина.

— А вот если согласишься поесть курицу с картошкой и салат, расскажу. Разогреть курицу?

— Разогрей, — Полина тихо рассмеялась сквозь слёзы.

* * * * * * *

Зоя, подперев подбородок рукой, задумчиво смотрела на старшего сына. Сначала он ел свой любимый щавелевый суп с аппетитом, а потом на лицо Михаила вновь набежала тень, и рука с ложкой стала подниматься всё реже.

Ну вот, опять! А