Ведьмам накладывают швы - Джульетта Кросс

едва могу дышать. Я так хочу к ней прикоснуться. Что же изменилось? Я всегда хотел ее касаться. Но нельзя. Руки висят плетьми. Волчьи когти едва не вырываются наружу. А она делает мне татуировку справа на груди – полумесяц с таинственными звездами.

Нет, я просто лежу без движения, словно адская боль не пронзает меня каждый раз, когда она касается меня головой или кончиками пальцев. Боль от иглы, которой она выводит тени на рисунке, – мягкое, даже приятное к этому дополнение.

Я могу себя поздравить – после переезда в Новый Орлеан я стал потрясающим актером. Серьезно, я бы сорвал кассу где-нибудь на Бродвее, если бы захотел.

Я сам предложил Вайолет партнерство, так что пенять оставалось только на себя. Несмотря на то что она упорно делала вид, будто на новогодних каникулах два года тому назад между нами ничего не произошло, идея была неплохая. Мы стали партнерами по бизнесу, и я вложил деньги в запуск тату-студии «Эмпресс», благодаря чему сумел наконец пустить корни хоть где-то.

Конечно, я мог куда-нибудь уехать и управлять бизнесом на расстоянии, но в Новом Орлеане мне понравилось. Мой двоюродный брат Матео жил неподалеку. Запись в «Эмпресс» была плотной, и люди вставали в лист ожидания, хотя официально студия еще даже не открылась. Семейство Савуа приняло меня как своего.

Наконец, здесь жила Вайолет. Прекрасная, острая на язык Вайолет. Стена, которую она воздвигла между нами, лишь усилила мою нездоровую одержимость ею. Я готов был ручаться, что наше влечение взаимно, но она быстро и уверенно перевела наши отношения в дружескую плоскость. Хотя мое терпение начинало иссякать. Тогда я избрал новую тактику сближения с ней – стать ее бизнес-партнером.

И вот я сижу перед ней на стуле, а она касается меня – ситуация не предполагает никакой эротики, но у меня стоит колом. И я счастлив, как никогда в жизни. Быть рядом с ней – сладкое мучение, без которого я не могу жить.

– Откуда он у тебя? – спросила ведьма, и мы встретились взглядами.

У нее сине-голубые, как крылья бабочки, глаза. Пальцем в медицинской перчатке она потирала небольшой шрам на моей грудной клетке. Я бросил взгляд на это место и откашлялся, стараясь отогнать нахлынувший поток воспоминаний.

– Да так. Привез из Остина. Я не хотел открыто заявлять о своих недостатках, но знал: честность необходима, чтобы быть ближе к ней. – Подрался в баре с одним мудаком. Тоже оборотнем. Он неожиданно обернулся волком. Это шрам от когтей.

Вайолет насупилась, откидываясь на стуле назад.

– Он стал волком и поранил тебя?

Напряжение в груди рассеялось из-за ноток сочувствия в ее голосе. Сочувствия ко мне.

– Я его тоже, если на то пошло. Хромает теперь. Не повод для гордости, но это посерьезнее шрама.

Мрачное выражение ее лица сменилось улыбкой.

– Кровожадинка, – поддразнил ее я. – Мне это нравится.

Она продолжила растушевывать тон на полумесяце.

– Если он бросился на тебя первым, то вполне этого заслужил.

Повисла пауза. Ее беспокойство за меня грело мне душу, хотя она и заморачивалась слишком сильно. Больше всего на свете Вайолет обожала копаться в деталях, и я не сомневался, что вот-вот раздастся еще один вопрос. Я не ошибся.

– Получается, – сказала наконец она, – волк может овладеть тобой помимо твоей воли?

Я усмехнулся.

– Еще как. Он настоящий зверюга. Когда оборотень стремительно впадает в ярость, обернуться для него – раз плюнуть. Даже если не хочется.

Ведьма кивнула, приняв это к сведению. Протирая место татуировки салфеткой, она бросила взгляд на меня, а затем продолжила:

– Помнишь, в прошлом году на полнолуние ты повздорил с какими-то типами у «Котла»? Ты тогда почти обернулся в волка прямо посреди улицы.

Она ни в чем меня не обвиняла, но я все равно испытывал чувство стыда. Я помнил тот вечер. Отыграв концерт в «Котле», я предложил Вайолет проводить ее до дома – она как раз закончила работать в студии. Обычно ее провожал Джей-Джей, но в этот раз я сказал ему, что сделаю это сам. Разумеется, я искал предлог побыть с ней наедине.

Какие-то мудаки из «Зеленого света», вампирского логова Рубена, проходили мимо. Они были пьяны, и один из них вякнул, что «присунул бы этой ведьмочке», глядя на Вайолет. Не успел он моргнуть глазом, как в порыве гнева я схватил его за ворот и швырнул об стену. На пальцах показались когти, шерсть рвалась из-под кожи – зверь внутри вот-вот мог вырваться и разорвать его на части.

– Помню, – ответил наконец я.

Вайолет выключила беспроводную тату-машину – размером та была не больше электробритвы.

– Но предпочел бы забыть.

– Брось, – сказала ведьма, откладывая машинку и возвращаясь ко мне. Она снова промокнула лишние чернила. – Они вели себя как конченые ублюдки. Но мне, наверное, тоже лучше тебя не раздражать? – дразня, добавила она.

Мысль о том, как ведьма пытается вытащить наружу моего волка, одновременно возбуждала и пугала сверх меры.

– Вайолет, черт побери. Если бы ты только утихомирила его каким-нибудь заклинанием.

Я улыбнулся ей, а она вздрогнула, сжав пальцами мое предплечье.

– Вай, все нормально?

Она не ответила, а только прикрыла глаза и застыла, словно уставившись в ничто. Я почувствовал, как волосы у меня на затылке встают дыбом, реагируя на присутствие магии. Вайолет всегда переполняла энергия, но сейчас она стала сильнее и могущественнее.

Я помахал рукой у нее перед глазами и сразу понял, в чем дело. У нее случилось видение. Уязвимость ее состояния, когда она рядом, но не осознает происходящее, обостряла звериное начало во мне. В ответ на все, что может ей угрожать, из моей груди непроизвольно вырывался рык.

Она рассказывала, что время от времени у нее бывают видения и они начинаются спонтанно, но раньше я никогда не видел, как это происходит. Теперь увидел, и зрелище мне не понравилось. То ли я должен был посадить ее на колени и обнять, то ли бежать сторожить дверь, чтобы никто не вошел. Потому что любому вошедшему я не задумываясь оторвал бы башку. Метафорически. А если бы некто попытался сделать ей больно – буквально.

Не пришлось. Я наблюдал за ней и, набравшись терпения, ждал. Лишь однажды я воспользовался моментом и коснулся ее щеки, убирая ей за ухо непослушную прядь волос. Такие красивые, гладкие – длиннее, чем обычно. Впервые я рассмотрел натуральный цвет ее волос. Светлые, платинового оттенка до кончиков ушей – остальная длина окрашена в фиолетовый. Я знал, что натуральный цвет у нее должен быть как у Клары,