Развод по жизненным показаниям - Амира Гиреева

А этот человек, которого я знаю второй день, просто берет и предлагает мне решение самой острой проблемы.

— Я... я не могу, — голос срывается на шепот.

Чувствую, как краска заливает щеки. Мне безумно стыдно быть обязанной, быть слабой. Я привыкла тащить все сама.

— Спасибо огромное, Тимур Сергеевич. Но это слишком... Я не могу принять такую помощь. Мы пока поживем у моей мамы. Как-нибудь справимся.

Его взгляд едва заметно темнеет.

Он, кажется, видит меня насквозь — мою нелепую гордость, мой страх стать должницей, отчаянное желание доказать самой себе, что я не сломалась.

Но он не настаивает.

Не пытается уговорить, высмеять или надавить, как обязательно сделал бы Игорь. Тимур просто кивает, принимая мой отказ.

— Хорошо. Мое дело — предложить. Тогда поехали, — он переводит взгляд на настенные часы над сестринским постом. — Моя смена здесь закончена, в частной клинике прием только с обеда. Я подвезу вас. Сначала до гостиницы за вещами, потом к родителям.

Я нервно сглатываю, отступая на полшага.

— Тимур Сергеевич, не стоит, правда. Я планировала вызвать такси или доехать на автобусе... Вам нужно отдыхать после суточного дежурства, у вас же еще одна работа.

Он вдруг чуть заметно усмехается. Это преображает его суровое лицо, стирая с него холодную отстраненность.

— Елена Викторовна. Я работаю хирургом пятнадцать лет. Я умею спать стоя, сидя и с открытыми глазами, — он не дает мне времени на новые возражения. Легко берет меня за локоть и подталкивает в сторону выхода. — Пойдемте. Машина на служебной стоянке.

Он не добавляет «и это не обсуждается», но по его тону я и так это понимаю.

Мы выходим из здания больницы на прохладный майский воздух.

Я иду рядом с ним к парковке и ловлю себя на мысли, что впервые за очень долгое время мне не нужно все контролировать. Что рядом со мной идет мужчина, который просто берет проблему и решает ее, не жалуясь на жизнь и не требуя за это медаль.

И чувствую я себя при этом ужасно неправильно.

Я замужняя женщина, мой долголетний брак прямо сейчас летит в тартарары.

Что делать дальше я не имею ни малейшего понятия.

По идее, мне сейчас впору рыдать и биться в истерике. А я сажусь в чужую машину и... почему-то чувствую себя в абсолютной безопасности.

Глава 12

Тимур водит машину так же, как оперирует: уверенно, плавно, без суеты и резких движений. Я сижу на пассажирском сиденье, прижимая к груди сумочку, и смотрю, как за тонированным стеклом проносятся серые улицы.

У гостиницы он паркуется прямо у входа.

— Я быстро, — говорю я, торопливо отстегивая ремень. — Буквально пять минут. Мне очень неловко вас задерживать.

— Я никуда не тороплюсь, Елена Викторовна. Жду, — спокойно отзывается он.

Я взлетаю на свой этаж, забираю заранее собранную сумку с вещами и окидываю номер взглядом, проверяя, не оставила ли чего Даша. Затем сдаю ключи на ресепшен и выбегаю на улицу.

Тимур уже стоит у багажника. Он молча забирает у меня поклажу, закидывает внутрь и захлопывает дверцу.

— Адрес? — коротко спрашивает он, когда мы снова садимся в салон.

Я называю улицу и номер дома моей матери в спальном районе.

Чем ближе мы подъезжаем к знакомым старым пятиэтажкам, тем сильнее скручиваются мои внутренности.

Даша сейчас в школе, у нее еще как минимум два урока, так что первый удар мне предстоит принять в одиночку. Я заранее знаю, каким будет этот разговор. Мама никогда не отличалась мягкостью, а уж в вопросах брака ее взгляды застряли где-то в прошлом веке.

Машина плавно тормозит у обшарпанного подъезда с облезлой зеленой краской на дверях.

— Спасибо вам огромное, — искренне говорю я, поворачиваясь к Тимуру. — За то, что предложили помощь и подвезли.

Он достает из внутреннего кармана куртки плотную серебряную визитку с тиснением и протягивает мне.

— Возьмите. Здесь мой личный номер.

Я неуверенно беру эту карточку и пробегаю быстрым взглядом по надписям.

Частная клиника? Сколько вообще времени в сутках у этого человека?

— Елена Викторовна, — его голос вылавливает меня из мыслей, заставляя посмотреть прямо в глаза. — Если понадобится помощь. Любая. Если муж начнет угрожать, если передумаете насчет квартиры или просто окажетесь в тупике — звоните. Договорились?

Я сглатываю ком в горле и киваю.

— Договорились. Спасибо.

Затем выбираюсь из машины, достаю сумку и стою у подъезда, пока черный внедорожник не скрывается за поворотом.

На секунду мне хочется побежать за ним, запрыгнуть обратно в этот безопасный, тихий салон и уехать подальше от всех проблем. Но я делаю глубокий вдох, набираю на домофоне номер квартиры и жду ответа.

— Кто там? — раздается из динамика мамин голос.

— Это я, мам.

Вместо ответа пиликает сигнал, и я тяну на себя тяжелую металлическую дверь.

В подъезде привычно пахнет сыростью, тушеной капустой и какой-то выпечкой. Я поднимаюсь на третий этаж. Дверь уже приоткрыта — мама ждет.

Антонина Павловна стоит на пороге, вытирая руки о кухонное полотенце. Поджатые тонкие губы, строгий взгляд сквозь стекла очков, идеальная укладка даже дома. В этом вся она.

— Явилась, — вместо приветствия слышу я.

— Привет, мам.

Она отходит чуть в сторону, пропуская в прихожую. Я вхожу и молча ставлю сумку на пол. Разуваюсь в полной тишине, потом прохожу дальше.

— Игорь мне звонил с утра пораньше, — сразу же переходит в наступление мать, следуя за мной на кухню. — Сказал, что ты опять концерт дома устроила. Собрала ребенка среди ночи и сбежала. Лена, ты в своем уме?!

— Мам, давай не сейчас. Я практически не спала всю ночь и безумно устала, — я опускаюсь на табуретку и тру виски.

— А когда?! — голос матери взлетает на октаву, заполняя собой все пространство. — Я тебе с самого начала говорила, что этот твой Игорь — ни рыба ни мясо! Говорила, что не пара он тебе! Но раз уж ты в него вцепилась, раз уж замуж вышла и ребенка родила, то будь добра нести свой крест! Семью надо беречь, Лена!

— Беречь то, чего уже нет? — я поднимаю на нее воспаленные глаза. — Мам, он мне изменил. А потом поднял на меня руку и привел в дом пьяное быдло, которое полезло к Даше.

Я думаю, что эти слова станут ледяным душем, но Антонина Павловна лишь раздраженно отмахивается полотенцем.

— Ой, не выдумывай! Игорь клялся, что ты все преувеличиваешь. Ну выпил мужик, ну с кем не бывает? Сама виновата, пилишь