Дракон и диковинка для драконёнка - Саша Винтер

Во мне всё напрягается. Я хмурюсь.

— Вы дали слово, что позволите мне заниматься Тиберием, — выговариваю, вдруг ощущая, как по лопаткам ползут мурашки.

— И я его держу, — спокойно отвечает дракон. — Но речь не об этом.

Он наклоняется, будто хочет сказать что-то доверительное.

— Я — белый дракон и служитель Ордена. В моём доме не может жить посторонняя женщина без статуса. Это вызовет вопросы. А вопросы — нежелательны.

Я чувствую, как холод медленно поднимается по позвоночнику.

— Вы хотите… чтобы я покинула замок? — тяну неуверенно.

— Нет, — слишком быстро отвечает он. И замечает это сам. — Вам некуда идти. Вы не покинете замок. По крайней мере, до того, как вспомните, кто вы и откуда.

Он поднимается, делает пару шагов по комнате. Останавливается и снова смотрит на меня.

— Только вы не можете жить здесь без официального статуса, — повторяет он так, что я сразу чувствую — это проблема.

— Тогда… — я собираю смелость, — может, мне просто устроиться к вам на работу? Например… няней? Я могу помогать Тиберию…

Его взгляд становится опасно острым.

— Устроиться можно, — отвечает он ровно. — Но если вы живёте здесь, а вы будете здесь жить… статус вам всё равно обязателен.

— Что вы предлагаете? — я выпрямляю спину.

— У меня есть решение этой проблемы, — тягуче выговаривает он. — Но оно вряд ли придётся вам по нраву.

По эмоциям в нём присутствует волнение, которое он тщательно прячет под холодностью.

Лорд Харлан подходит. Останавливается перед креслом. Смотрит сверху вниз.

Этот взгляд… Я его чувствую кожей. Он плотный, тяжёлый, пульсирующий энергией.

— Вы выйдете за меня замуж, — произносит он.

Я на мгновение забываю дышать. Мир застывает.

— Вы… — тяну я нервно, — шутите так?

— Белые драконы никогда не шутят такими серьёзными вещами, как брачный союз, — выговаривает лорд Харлан строго. — Я предлагаю вам брак совершенно серьёзно.

Я молчу, пытаюсь осознать.

— Формально вы станете хозяйкой замка, — уже более простым тоном добавляет дракон. — Получите официальный статус легально. Будете жить здесь открыто. Я не буду краснеть перед Орденом, а вы — иметь бледное лицо, проживая с мужчиной без официальной связи.

Я сглатываю.

— А… брак будет каким?

Он прищуривается. На лице ничего. В эмоциях слишком много, так много, что я не могу разобрать.

— Таким, каким вы сами пожелаете, — говорит он спокойно. — Я не буду принуждать вас к тому, чего вы сами не захотите.

Но под этой фразой я ощущаю спрятанное, глухое, тлеющее желание. Стоит дать ему искру, и оно вспыхнет.

Я отвожу взгляд.

— А что, если я откажусь? — произношу тихо.

— Вы можете, — голос лорда Харлана становится опасно холодным. — Тогда я отвезу вас в ближайшее село, как только вы окрепнете, и передам под опеку магистрата. Вам сделают местные документы, предоставят место жительства. Но… мне не нравится такой исход.

— Почему? — вырывается у меня..

Он заглядывает мне в глаза.

— Потому что так вы не сможете видеться с Тиберием достаточно часто, не говоря уже о том, что я тоже не смогу вас видеть…

Он на мгновение замолкает и поспешно исправляется:

— Потому что пропадёте из моего поля зрения.

И его эта оговорка заставляет меня задержать вдох.

— Почему я? — спрашиваю, поднимая на него взгляд. — Вы не знаете меня.

Он наклоняется, нависает надо мной, опираясь рукой о подлокотник кресла.

Мы на расстоянии дыхания.

— Потому что вы уже изменили атмосферу в этом доме, — произносит он низко. — И я не намерен это терять.

Я чувствую тепло его тела, и снова запах чего-то терпко-мужественного. Его взгляд прожигает во мне дыру. От него веет желанием, скрытым глубоко под ледяной поверхностью самообладания.

Мне нужно отвести глаза. Но я не могу. Смотрю в ответ, не в силах наглядеться. В голове всё ещё стоит его крик, когда пламя очищало от болезни моё тело. Он искренне волновался. Вообще все его эмоции искренние, хотя и спрятанные.

— Мне нужно время, — отвечаю я на грани слышимости.

Он выпрямляется.

— У вас есть ночь, — произносит он. — Утром я явлюсь к вам за ответом.

Я киваю. Ночь, чтобы решить свою судьбу. Он смотрит на меня последний раз — долго и сосредоточенно, будто пытается запомнить, пока я ещё не его жена.

— Шека проводит вас в ваши покои, — говорит он уже ровно. — Приятного вечера, леди Элина.

Он отворачивается и выходит.

Я не успеваю даже подняться, когда в комнату вбегает Шека.

— Вам помочь идти, миледи? — спрашивает она.

Я качаю головой. После еды и коф-фэ сил у меня поприбавилось. Мы вместе проходим к лестнице, спускаемся на гостевой этаж. Шека подводит меня к моей комнате.

— Спите сладко, леди Элина, — бормочет служанка и убегает.

Удивляет немного, конечно, но я ничего не говорю. Просто вхожу к себе в комнату и замираю на пороге от увиденного.

12. Ночь перед выбором

Элина

От того, что я вижу в комнате, сердце замирает, лёгкие забывают сделать вдох. У моей кровати, прямо на ковре, сидя спит Тиберий. Привалился спинкой к бору кровати, положил голову на матрас.

Маленькое тёплое существо, уткнувшееся носом в край одеяла. Ресницы длинные, волосы золотистые, щёчки розовые. Вокруг разбросаны мелки, в руках он держит рисунок на клоке бумаги. И в фигурках я узнаю себя и его.

Сердце болезненно сжимается. Он пришёл ко мне. Ждал, потому что испугался, что со мной что-то случилось. И уснул, так и не дождавшись. Бедный ребёнок.

Я опускаюсь на колени рядом. В груди что-то тихо трескается от этой картины.

— Малыш… — шепчу я почти беззвучно.

Он не просыпается. Спит так спокойно, будто здесь, у меня, наконец-то чувствует себя в безопасности.

Я осторожно поднимаю его. Он лёгкий, тёплый, сладко пахнет бумагой, красками и детством. Мне почему-то не хочется его выпускать.

Секундное размышление — нести в его комнату или оставить тут? Ещё разбужу, пока буду идти по коридору. Я всё-таки перекладываю его на свою кровать. Накрываю одеялом. Убираю золотистую прядь со лба. Он вздыхает во сне, чмокает губками. Лицо расслабляется. Ему хорошо.

Только вот ложиться рядом — нет уж. Это слишком. Если лорд Харлан зайдёт утром и увидит меня с ним в одной постели… Да ещё после разговора о браке… Решит ещё, что я сама выкрала Тиберия из его комнаты или помешалась на одиноком малыше.

Нет уж. У меня ещё остался инстинкт самосохранения.

Я перетаскиваю кресло поближе к кровати. Сажусь, поджимая ноги. Смотрю на Тиберия, слушаю его ровное дыхание.

В голове крутятся мысли. Брак. Замуж за