Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы! - Анастасия Смирнова

​На секунду в огромном кабинете повисла такая звенящая тишина, что было слышно, как с сухим треском лопаются дрова в камине. Вернер смотрел на мои приоткрытые губы, и его дыхание заметно участилось. Литые мускулы на его шее напряглись.

​— Вы чертовски самоуверенны, блондинка, — тихо, с опасной хрипотцой произнес он. — Думаете, если вы привлекательны и умеете так искусно играть на моих... базовых мужских инстинктах, то поймали удачу за пушистый хвост?

​— Я думаю, что мы оба хищники, Элиас, — я впервые назвала его по имени, пробуя это запретное, острое слово на вкус, и заметив, как расширились его зрачки. — А хищники не сдают друг друга охотникам с ружьями. Им гораздо интереснее играть друг с другом.

​Вернер резко, одним слитным движением поднялся со своего места. Его массивная фигура мгновенно перекрыла мягкий свет от камина, отбрасывая на меня огромную, поглощающую тень. Он бесшумно обошел стол и остановился прямо перед моим креслом. Дышать стало катастрофически трудно — воздух словно сгустился.

​— Играть, значит? — он медленно наклонился, упираясь сильными руками в подлокотники моего кресла и фактически запирая меня в глухую ловушку своего тела. Запах морозного озона и моей спелой земляники смешался, создавая в воздухе сумасшедший, пьянящий коктейль. — Ну что ж. Давай проверим, насколько далеко ты готова зайти в этой игре, моя маленькая нелегальная адептка.

​Ловушка с лязгом захлопнулась, но вместо ожидаемой паники меня затопила раскаленная волна чистого, концентрированного адреналина. Пространства между нами практически не осталось. Я могла пересчитать каждую серебряную ресничку, обрамляющую его штормовые глаза, чувствовала, как тяжело, размеренно вздымается его широкая грудь, скрытая лишь тонкой тканью рубашки.

​— Смотря какова цена проигрыша, господин ректор, — тихо ответила я, заставляя свой голос звучать ровно, хотя внутри всё звенело от натянутого, как тетива, напряжения. Я легонько запрокинула голову, подставляя беззащитную пульсирующую шею под его пристальный взгляд. — Вы ведь не из тех мужчин, кто забирает приз, не дав достойному сопернику шанса отыграться?

​Элиас глухо рыкнул — звук зародился где-то глубоко в его груди и был удивительно похож на настоящий звериный рык. Моя внутренняя рысь одобрительно прижала уши, признавая силу.

​Он медленно опустил руки ниже, перехватив мои тонкие запястья, и мягко, но абсолютно непреклонно прижал их к кожаным подлокотникам кресла. Его ладони были огромными, сухими и обжигающе горячими. Мускулы его предплечий натянулись, как стальные тросы, полностью лишая меня даже гипотетической возможности пошевелиться. Вторая его рука скользнула к моему подбородку, длинные пальцы властно обхватили челюсть, заставляя смотреть прямо на него.

​— Хватит паясничать, Рокс, — его голос стал низким, растерявшим всю академическую вежливость и броню. — Твоя магия незаконна. Твое нахождение в этих стенах — государственное преступление. И прямо сейчас ты сидишь в моем кабинете и пытаешься со мной отчаянно флиртовать, надеясь, что я закрою глаза на закон ради красивой блондинки с кошачьими повадками.

​— А это работает? — я дерзко прикусила нижнюю губу, глядя прямо в его потемневшие, грозовые глаза.

​Вернер наклонился еще ниже. Его губы остановились в каком-то жалком, мучительном миллиметре от моих. Я физически ощущала жар его дыхания на своей коже. Его мощное тело буквально нависало надо мной, отрезая любой путь к отступлению. Если бы он действительно хотел меня уничтожить, он бы сделал это одним небрежным движением пальцев. Но он... медлил.

​—Работает, — неожиданно честно, хрипло признался он, и этот тихий, вибрирующий ответ ударил по моим оголенным нервам сильнее любого боевого заклинания. — Чертовски хорошо работает, Рокс. Но я привык полностью контролировать свои слабости. Ты останешься в академии. Пока что.

​Я мысленно, победно закричала, но его следующая фраза заставила меня резко прикусить язык.

​— Но условия игры теперь диктую я, — подушечка его большого пальца медленно, с обжигающим нажимом очертила контур моей нижней губы, заставляя меня судорожно, рвано вздохнуть. — Каждый вечер. Ровно в девять часов. Ты будешь приходить в этот кабинет. Мы будем изучать твои... скрытые резервы. Лично. Под моим полным ментальным и физическим контролем. Если ты пропустишь хоть один вечер, хоть на минуту опоздаешь — утром у дверей твоего общежития тебя встретит вооруженный конвой инквизиции. Вопросы есть?

​— И как же будут называться эти... ночные бдения по вашим официальным документам? — спросила я, из последних сил пытаясь вернуть лицу хотя бы видимость азартной усмешки, хотя внизу живота уже вовсю разливалось опасное, тягучее, пульсирующее тепло.

​— Индивидуальная практика по укрощению огня, адептка, — Вернер наконец отпустил мои руки, скользнув пальцами по коже запястий, и медленно выпрямился, возвращаясь в свое привычное состояние недосягаемого ледяного короля. Но я видела, как тяжело вздымается его грудь под рубашкой, и как лихорадочно, голодно блестят его глаза. — А теперь — марш в общежитие. И молись всем богам, чтобы твоя взрывоопасная подружка не спалила комнату до твоего возвращения.

​Я плавно поднялась с кресла. Ноги слегка подкашивались от пережитого перепада давления, но я заставила себя сделать глубокий, издевательский реверанс — медленный, текучий, истинно кошачий.

​— До завтра, господин ректор, — бархатисто, с обещанием произнесла я.

​Развернулась и пошла к двери, не оглядываясь, но отчетливо, каждой клеточкой спины чувствуя его тяжелый, обжигающий взгляд, скользящий по моим волосам и талии.

​Кажется, сегодня я действительно спасла свою шкуру и право учиться. Но цена за эту свободу обещала быть невероятно жаркой. Настоящая игра только начиналась, и теперь мы оба сидели в одной захлопнувшейся ловушке.

​

Глава 5. Особенности индивидуального укрощения

​Тяжелая дубовая дверь кабинета ректора захлопнулась с тихим, но оглушительным в ночной тишине щелчком, отрезая меня от запаха морозного озона и мужского парфюма. Я обессиленно привалилась лопатками к прохладной каменной стене коридора, чувствуя, как по венам, смешиваясь со сладким, липким страхом, до сих пор циркулирует расплавленный огонь.

​Колени предательски подрагивали. Я медленно поднесла пальцы к губам — кожа все еще горела там, где ее обжег властный росчерк его большого пальца.

​— Ну ты и вляпалась, Рокси, — прошептала я в пустоту темного, спящего академического крыла, слушая собственное сбитое дыхание.

​Внутренняя рысь лениво, с наслаждением потянулась и развалилась на воображаемой залитой солнцем поляне.«Вляпалась? Да мы сорвали джекпот! Ты видела, как у него потемнели зрачки? Он пахнет первобытной силой, глупая ты двуногая. Хватай его за шкирку и тащи в норку, пока