Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы! - Анастасия Смирнова

бурлил в крови, требуя немедленного выхода, и мне стоило колоссальных усилий воли не обернуться рысью прямо посреди безлюдного лестничного пролета, чтобы в несколько мощных прыжков преодолеть ступени на четырех лапах. Ткань наглухо застегнутого жилета казалась теперь слишком тесной, удушающей.

​Когда я с тихим стуком ввалилась в нашу комнату, Марго бдительно сидела над раскрытым фолиантом по высшему зельеварению. Впрочем, судя по её абсолютно стеклянному, невидящему взгляду, за последние два часа она не прочитала ни единой строчки.

​— Ну?! — она захлопнула тяжелую книгу с таким резким хлопком, что с верхней полки на пол со стуком свалился старый пожелтевший череп, служивший нам эксцентричной подставкой для карандашей. — Рассказывай немедленно! Он тебя пытал? Пытался вскрыть память ментальными иглами?

​— Пытался, — я с наслаждением рванула шнуровку, сбросила форменный жилет на стул и счастливо, раскинув руки, рухнула на свою кровать. — Но я оказала ему... скажем так, нетрадиционное психологическое сопротивление.

​После того как я во всех сочных подробностях описала подруге свою отчаянную тактику «ментального соблазнения», Марго медленно, словно у нее подкосились кости, сползла со стула прямо на ворсистый ковер.

​— Рокси... ты транслировала магистру-менталисту в голову детальные фантазии о его же кубиках пресса? И о рельефе его плеч? — потрясенно прошептала она, намертво прикрывая лицо ладонями. — О великое пламя, как мне теперь развидеть то, что я только что услышала... Тебя отчислят, Рокс! И не за незаконную магию перевертыша, а за открытые сексуальные домогательства к высшему академическому руководству!

​— Не отчислят, — довольно, сыто потянулась я всем телом, чувствуя, как внутри довольно мурлычет сытый зверь. — Ты бы только видела, как этот ледяной монарх вспыхнул. На скулах багровые пятна, дыхание как после марафона. Под этим безупречным вековым льдом бушует такой вулкан, Марго, что мало никому не покажется. Но главное — я уберегла свой секрет. Моя кошка осталась незамеченной. А завтра... завтра будет новый раунд.

​Засыпая под мерный стук дождя по стеклу, я раз за разом прокручивала в памяти его рваный, судорожный вздох и потемневший от желания взгляд серых глаз. Игра действительно становилась смертельно опасной, но отступать было уже не просто некуда — мне самой, до дрожи в ладонях, больше не хотелось пятиться назад.

​Следующее утро и день пролетели в каком-то полусонном тумане бесконечных, занудных лекций. Я ждала вечера с таким болезненным, лихорадочным нетерпением, что даже старый профессор по истории магии в конце пары прилюдно похвалил меня за «горящий взгляд и похвальную тягу к знаниям». Знал бы он, почтенный старец, к какому именно объекту в этой академии меня так непреодолимо тянет.

​Ровно в восемь вечера, когда я перелистывала конспект, прямо на мой деревянный стол со свистом спикировал маленький магический вестник — изящная огненная птичка, сотканная из оранжевых искр. Из её полуоткрытого клюва отчетливо пропищал низкий, вибрирующий голос Вернера:

​«Девять ноль-ноль. Тренировочный зал номер три, подвальный уровень. Форма одежды — спортивная».

​Пропев послание, птичка с тихим шипением рассыпалась горсткой невесомого серого пепла на мою тетрадь. Я озадаченно посмотрела на этот пепел, а затем — на свой скудный гардероб.

​Третий тренировочный зал славился среди студентов дурной репутацией. Именно там проводили свои самые жестокие, изнуряющие контактные тренировки боевые маги старших курсов. Руны подавления там работали на полную мощность: никакой стихийной магии, никаких заклинаний — только голая физическая сила, реакция и выносливость на пределе возможностей.

​Натянув облегающие черные лосины, выгодно подчеркивающие линию бедер, и простую, не сковывающую движений майку из плотного хлопка, я собрала тяжелые светлые волосы в высокий, тугой хвост на затылке. Осмотрев себя, я поняла, что отправляюсь то ли на изощренную казнь, то ли на самое странное свидание в своей жизни. Впрочем, граница между этими понятиями в случае с магистром Вернером стремительно стиралась.

​Подвальный уровень встретил меня глухой прохладой каменных сводов и специфическим, острым запахом старых тренировочных матов, сушеной полыни и железа. Огромный зал был тускло освещен — вдоль стен едва заметно мерцали накопительные артефакты, отбрасывая на выскобленный пол длинные, ломаные тени.

​Элиас уже был там.

​И если вчера я наивно полагала, что он чертовски сексуально выглядел в расстегнутой рубашке, то сейчас я поняла, как глубоко заблуждалась. На ректоре были только свободные темные спортивные штаны, низко сидящие на бедрах. Его колоссальный торс — широкий, с безупречным, литым рельефом мускулов, покрытых едва заметной глянцевой испариной, — был абсолютно обнажен. На бледной коже груди и правого бока четко выделялась россыпь старых, тонких боевых шрамов.

​Он методично, с какой-то медитативной жестокостью обматывал крупные кисти рук длинными эластичными бинтами черного цвета. Каждое его движение, каждый поворот корпуса лучились такой тяжелой, хищной, звериной грацией, что у меня перехватило дыхание.

​Моя внутренняя рысь внутри мгновенно подавилась слюной и мысленно потянулась вперед — заискивающе потереться мордой о его сильную лодыжку.

​— Закрой рот, Рокс, а то простудишься, — даже не поднимая глаз от своего занятия, ровным, бархатистым голосом произнес Вернер.

​Я судорожно моргнула, поспешно захлопнула рот, который, оказывается, и правда слегка приоткрылся от этого возмутительно великолепного зрелища, и уверенно шагнула на упругие маты.

​— Решили взять меня измором, магистр? Или надеетесь, что я упаду в обморок от вида вашего раздетого торса?

​— Я решил взять тебя под тотальный контроль, — он туго затянул узел на запястье, зафиксировав бинт, и наконец поднял на меня тяжелый взгляд.

​Сегодня в его глазах не было привычного льда — там плескался расплавленный, темный свинец и глухая, пугающая решимость.

— Вчера ты наглядно доказала, что твоя ментальная защита... нестандартна. Ты умеешь отвлекать внимание. Но истинная магия Огня — это не только игры разума. Это твое тело. Твой сосуд. Если тело слабое и нетренированное, собственный резерв рано или поздно просто сожжет тебя изнутри, превратив в горстку угля.

​Он плавно, бесшумно двинулся в мою сторону, сокращая расстояние.

​— Правило сегодняшнего вечера предельно простое. Никакой магии. Только чистый физический контакт, — его голос понизился на октаву, став интимно-хриплым. — Посмотрим, Рокс, сможешь ли ты смутить меня своими горячими фантазиями, когда я жестко прижму тебя лопатками к полу. Нападай.

​Я вызывающе фыркнула, принимая боевую стойку:

— Бить действующего ректора? Это ведь попахивает государственной изменой и каторгой.

​— Рокс, если ты меня за этот вечер хотя бы поцарапаешь, я лично выпишу тебе королевскую премию, — его губы изогнулись в опасной, многообещающей усмешке.

​«Ну ладно, ледяной король. Сам напросился», — злорадно подумала я.

​Я не стала