Воспламененная им - Кайли Кент

— Я, чёрт возьми, люблю тебя, Бреанна.

— Я, блядь, люблю тебя, папочка, — шепчу я в ответ. Сколько себя помню, папа шепчет мне именно эти слова. Когда я был маленькой и отвечала ему тем же вслух, мама всё время твердила о ругательствах. Я быстро научилась говорить шёпотом.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— Лучше бы я выпила кофе, — стону я. Ещё рано. Я, наверное, спала всего часа три.

— Хочешь, я приглашу тебя на завтрак, прежде чем мы вернёмся? — Наверное, он хочет проводить меня домой. Я уклоняюсь от ответа и оглядываю комнату. Где все остальные?

— Где Дом? — спрашиваю я, вырываясь из объятий папы.

— Он ушёл с Хоуп несколько минут назад. Хоуп рассказывала, как вы обе не спали, ели всякую ерунду и смотрели Netflix до четырёх часов.

— А, правда? — Я отворачиваюсь. Я не только никудышная лгунья, но и ненавижу врать своим родителям. Как бы то ни было, я не глупая, поэтому вряд ли расскажу папе, что провела ночь в постели Эша.

— Итак, что ты смотрела? — спрашивает он.

— Когда?

— Прошлой ночью с Хоуп?

Черт, это вопрос с подвохом. Очевидно, она что-то сказала. От ответа меня спасает Эш, который входит в гостиную с кружкой дымящегося кофе.

— О, спасибо тебе, Иисус. Я могла бы выйти за тебя замуж прямо сейчас. — Я беру кружку из его рук.

Улыбка озаряет лицо Эша.

— Что ж, это можно устроить.

— Нет, черт возьми, не можно. Бреанна, мы встречаемся с твоей мамой за поздним завтраком. Пойдем, — рычит мой отец. Да, рычит.

— Черт возьми, я бы очень хотела, папочка, но не могу. Я пообещала Бенни, что сегодня приду с ним на благотворительный вечер к его бабушке. И мне пора домой. Я до сих пор не знаю, какое платье мне надеть. И мне нужно уложить волосы. Ты знаешь, сколько времени уходит на то, чтобы что-то с этим сделать? — Я указываю на свою влажную голову. Я несу чушь, в основном потому, что хочу отвлечь отца от убийственного взгляда, который он бросает в сторону Эша.

— Хорошо, я подвезу тебя домой, прежде чем встречусь с твоей мамой.

— О, конечно, я только возьму свои вещи.

Забрав из гостевой комнаты свое выброшенное платье, туфли и сумку, я возвращаюсь в гостиную. Я замираю, переводя взгляд с Эша на отца. Напряжение можно снять ножом. Это напомнило мне…

— Эш, я бы сказала, что было приятно, но на самом деле это не так, — я протягиваю ему уже пустую кружку. — Кстати, вчера вечером в клубе я, кажется, потеряла свой маленький клинок. Если его найдут, можно будет его вернуть?

— Ты про этот? — Отец лезет в куртку и достает мой перочинный нож. Тот самый, который я оставила в руке старика Эдгара. Дерьмо на хлебной палочке, это так нехорошо.

— Да, где ты его нашёл? — Я тянусь за ним.

— Обсудим в машине. Ты готова?

— Ага, поехали. — Мне, может, и двадцать два, но, чёрт возьми, я ненавижу мысль о том, что сейчас нам предстоит разговор в стиле обсудим это наедине.

* * *

Мне потребовалось всего две минуты, чтобы сесть в машину отца, прежде чем он начал свой допрос.

— Правда, Бреанна, Эш, блядь, Уильямсон? В Сиднее буквально шесть миллионов человек, и ты выбираешь его?

— Что не так с Эшем? Я никого не выбирала.

— Я не могу от него избавиться. Твоя мама очень расстроится, если я причиню ему боль. Вот что с ним не так.

— Просто для информации: я буду крайне расстроена, если ты причинишь ему боль, — Я сердито смотрю на него.

— Принял к сведению. Но, Бри, ты вообще пробовала встречаться с девушками?

Я смеюсь. Не уверена, что это имело бы значение, с кем я встречалась. Отец никогда бы не одобрил, ни девушку, ни парня.

— Извини, папа, девушки мне не нравятся.

— Так ты объяснишь, как тот перочинный ножик, который я подарил тебе на день рождения в прошлом году, оказался в чьих-то руках? И какого чёрта ты играла в покер в клубе Уильямсонов?

— Ну, старик заслужил. Он пытался засунуть руку мне под юбку. А потом, когда я сломала ему пальцы, он ударил меня. Ну, я показала ему, как лучше использовать его руку.

— Хорошо, но что тебе следовало сделать, так это отрезать эту чертову штуку.

— Конечно, я попробую в следующий раз. — Я улыбаюсь. — Знаешь, нормальные родители сказали бы мне, что тебе вообще не следует колоть людей.

— Нормальность переоценивают, и это скучно, Бреанна. В любом случае, ты слишком необычная, чтобы быть нормальной. — Эту фразу я слышала много раз раньше, и это одна из любимых фраз моего папы, которые он говорил мне и моей маме.

Оставшуюся часть поездки мы проводим в тишине. Прежде чем я выхожу из машины, папа останавливает меня.

— Я действительно не согласен с тем, что ты все еще взрослеешь, Бри.

— Мне уже двадцать два, папа. Поздновато для этого.

— От этого не легче. — Мой отец всегда боролся со своими эмоциями. Он холоден и замкнут со всеми, кроме меня и мамы. Я знаю, люди говорят, что у него психотические наклонности, и, возможно, так оно и есть. Но это не имеет значения, потому что он мой отец.

— Сколько бы мне ни было лет, даже после того, как я выйду замуж и у меня появятся собственные дети, я всегда буду твоей маленькой девочкой. На это ты можешь рассчитывать. — Я наклоняюсь и целую его в щеку.

— У этих Уильямсонов привычка сбегать и тайно жениться. Не делай этого. Не лишай свою мать этих воспоминаний, — говорит он.

— Папа, поверь мне, я не собираюсь в ближайшее время выходить замуж. Ни за кого. И кого бы я ни выбрала, это будет идеальный человек. Я знаю, как со мной нужно обращаться. И я знаю, что такое любовь. Потому что ты меня этому научил. Я не соглашусь ни на что меньшее, чем то, что есть у вас с мамой.

— Как бы мне ни хотелось, чтобы у твоей мамы были внуки, о которых она всегда мечтала, я пока слишком молод для этого.

— Ммм, не знаю, пап. Мне кажется, седые волосы, пробивающиеся по бокам, тебе даже к лицу, — поддразниваю я.

— Убирайся. Ты теперь моя самая нелюбимая дочь, — ворчит он.

— Да, но я твоя единственная дочь, так что, значит, я всё ещё твоя любимица. Пока, папа. Спасибо, что подвёз.

— Ты всегда будешь моей любимой девочкой, Бри. Люблю тебя.

— Тоже тебя