Измена. 40 лет – ума нет - Анна Гром

просто, – уверенно заявил сын. – Заяву в полицию подаёшь обязательно. Кредит нецелевой, не на семейные нужды, после развода сам его и выплатит, но на всякий доки надо будет собрать.

Ну чек из ресторана взять не проблема, особенно, если прийти с полицейскими.

– Кредит на бизнес пополам поделится при разводе, – продолжал сын.

А вот это уже хорошая новость. Я ведь плачу его сама. Григорий только благами от него пользуется.

– Я насчёт квартиры переживаю. Я в ней даже не прописана, – вздохнула я, вспоминая свой огромный промах.

После продажи своей однушки я оформила временную прописку у матери, да так и не прописалась в новой. А когда мне было? Ох, Надя, добытчица ты наша, всем всё добыла, кроме себя. Я представила себя на улице, с одним чемоданом, и эта картина была невыносима.

– А ты сильно не переживай. То, что она у баб Оли в собственности, это, конечно, будет проблемой, только вот ты в ней не прописана, а я прописан.

Вот это новость!

– Как ты умудрился?! – Прописаться в квартире Меньщиковых, которые своего не упустят, это надо талант иметь! Не менее великий актёрский, чем у самой баб Оли.

Я всегда считала себя достаточно проницательной, но мой сын, мой двадцатилетний мальчишка, оказался умнее меня, хитрее, дальновиднее. Он подстелил соломки там, где я даже не подозревала, что могу упасть.

– Пришёл к баб Оле с цветами и конфетами, сказал, что мне прописка нужна для поступления в ВУЗ и переезда в общагу. Мы ж квартиру продали нашу, когда вы с этим, кхм, – он проглотил бранное слово, – съехались. А она рада была до смерти, что я с её квартиры съезжаю и возвращаться не планирую. Ну и на радостях дала согласие. Ещё пришлось наврать, что другая бабушка, твоя, такая сякая, отказала внучеку. Баб Оля так вообще себя благодетелем почувствовала, на волне гордости всё сделала.

– Обалдеть… – только и выдавила я из себя. Такого как Артёмка, лучше не иметь во врагах. Такая гордость меня охватила и уверенность!

– Мам, ты уж извини, но человек ненадёжный он. Я решил перестраховаться, – голос сына стал серьёзным, в нём прозвучала нотка сожаления, но и твёрдости.

И перестраховался молча. Как знал, что мать только рукой махнёт и дальше пойдёт целину вспахивать.

– Как, замечательно, Артём Дмитрич, вы придумали! – Я рассмеялась, и этот смех был чистым, искренним, без горечи. От былого уныния не осталось и следа. Я снова ощутила запал на борьбу.

– На развод можешь подать через Госуслуги, а на раздел имущества подавай в суд.

– Я поняла, спасибо, сын, – я чувствовала, как силы возвращаются ко мне, как в голове проясняется. – Ну, все мне пора, – сказала я, приложил ладонь к трубке, чтобы не быть услышанной.

В замке зашуршал ключ. Похоже, блудный муж вернулся домой.

Глава 9

– И как давно ты на сайтах знакомств сидишь, Григорий?

Я вышла из кухни в коридор, где счастливый именинник снимал свои кожаные щегольские ботинки под ковбоя, с удлинёнными носами и пряжками.

Я отчего-то принялась оценивать его внешний вид: зауженные брючки, рубашка, приталенная, с блеском, на голове модная стрижка с «поставленным» гелем чубом. Григорий вовсю косил под двадцатилетнего, молодился до абсурда. Это всё выглядело на нём слегка комично.

Внешнее всегда отражение внутреннего. Даже внешне Григорий не желая принимать свою «взрослость» и нести ответственность. Вся жизнь играючи, понарошку. А что б не поиграть, когда у него две мамки, которые всегда пожалеют, погладят по голове (или по головке), накормят супчиком с котлеткой и прикроют оголившийся после очередного жизненного проигрыша зад.

– Давай не будем, Надь, устал как собака, – он даже не взглянул на меня, просто отмахнулся.

– Устал праздновать за мой счет? – съязвила я. Нет уж, ты заотдыхался ты, Меньщиков, всё-то у тебя легко! Но ты не соскочишь больше.

– Да что ж ты привязалась к этому счёту! Я же сказал, верну! – взъярился он. Руками театрально размахался. Узнаю актёрскую школу Ольги Михайловны.

– Сказал… Твоё слово куска туалетной бумаги не стоит, – хмыкнула я.

Тут душа поэта не выдержала. Георгий запустил пальцы в волосы, растрепал свой лакированный чуб, взглянул на меня своими тёмными глазами, полными праведного гнева. А как же, задето мужское достоинство ведь!

Когда-то Григорий Меньщиков казался мне невероятно привлекательным мужчиной. И познакомились мы прямо как в кино. Он увидел меня через панорамное остекление в одном салоне, где я когда-то работала по найму мастеров по маникюру. Увидел и влюбился с первого взгляда, как потом мне говорил. Выяснил у администраторши, как меня зовут и во сколько заканчиваю – что-что, а язык у него подвешен и харизма блещет, во всяком случае, десять лет назад так и было – и вечером ждал меня возле салона с букетом и забронированным столиком в ресторане. Тогда у него ещё машина была и хорошая, Тойота Камри. Пока ему не пришлось её продать, чтобы расплатиться за долги по очередному бизнесу. Артёмка тогда в школу уже ходил сам и сам себе обед и ужин мог разогреть, так что моё позднее возвращение никому бы вреда не принесло. Я согласилась. Так и завязалось всё.

Он был красив, харизматичен, привлекал своей такой немного нахальной манерой и амплуа плохиша с острым взглядом и невероятной уверенностью в себе. И мне льстили его настойчивые ухаживания.

Мне было чуть за тридцать, два года в разводе, соскучилась по вниманию, да и не рассчитывала я особо ни на что (привет этим «прекрасным» установкам про прицеп и «даже если вам немного за тридцать»), поэтому завертелось всё стремительно. Года не прошло, как мы расписались и съехались. А сейчас я смотрела на седеющего Меньщикова с отвращением. Как на рыбу тухлую, которая в холодильнике залежалась. Её бы выбросить пора, да всё рука не поднимается, жалко потому что потраченных денег. Хочется её кошкам подъездным вынести, да каждый раз забываешь. Так она и лежит, тухнет дальше.

– Вот видишь! Ты в меня не веришь, всё кривляешься передо мной, что такая вся бизнес-леди, занятая вся, а я просто пообщаться хотел, – Меньщиков пальцы веером выгнул, лицо корчил, изображая меня, потом повысил голос в жалких попытках оправдать своё поганое поведение и переложить вину и ответственность на меня. Нет, мой дорогой, это больше не проканает. – Ты же всё время работаешь! С тобой даже не выйти никуда, ты все время занята!

– Да, я работаю! Потому что ты не работаешь! – крикнула в ответ я.

Назревал полуночный скандал. Явное нарушение закона о тишине,