Измена. 40 лет – ума нет - Анна Гром

– Это из-за тебя у меня ничего не выходит, ты всю мужскую энергию у меня забираешь! – не унимался Меньщиков. – Я как женился на тебе, так всё по кочкам пошло!

– Ох, ёжики зелёные! Это, значит, из-за меня всё?! «Часовню тоже я развалила»?! – я лишь усмехнулась. Не удалось тебе, Григорий, на меня вину навесить.

– Я имею право вспомнить, что я ещё могу производить впечатление на женский пол?! И вспомнить, что я всё ещё мужчина?!

– А ты не пробовал просто быть мужчиной, а не производить впечатление такового?! Или быть мужчиной, это значит седыми яйцами трясти перед девками?!

– Что же ты устроила, Надежда?! – под моим гневным напором тон сменился на театрально-упаднический. Однако, никакой фальшью не сквозило, Григорий сам верил в то, что разыгрывал передо мной. Станиславский со своей системой рядом не валялся. – Как я теперь тебе верну шестьсот рублей, если у меня из-за тебя сорвался с удочки партнёр?! Ты устроила театр, теперь ты сама и расплачивайся! – он мне в грудь своим пальцем ещё тыкать вздумал. Раскапризничался, мужичонка!

Я ему по руке стукнула, чтобы со своими пальцами кривыми больше ко мне близко не приближался и вообще трогал меня.

– Прекрасно. Я уже подала на развод. Суд определит, кто и за что будет расплачиваться. Сегодня спишь на диване, – я направилась в спальню, не желая больше слушать это зудящее насекомое, считающее себя мужчиной. Но Меньщиков последовал за мной.

– Какой развод, Надь? Ты одна этот кредит не вытянешь! – усмехнулся он.

Скорее ты без меня оголодаешь.

– Почему ж одна? Поделим счета в суде, будем платить пополам, – пожала плечами я и встала в проёме двери. В спальню это создание больше не пройдёт. И вообще, оставался бы со своей кикиморой, зачем домой приходил?

Меньщиков изменился в лице. Глаза забегали, наверное, калькулятор в мозгу заработал.

– Наверное, ты хотел сказать, что это ты без меня свой кредит не вытянешь? Шестьсот тысяч плюс ещё столько же кредита на бизнес, – добила я, с удовольствием наблюдая, как у супружника едва ли не дым из ушей повалил.

– Какое отношение я имею к твоим ногтям! – он аж взвизгнул, переходя на фальцет. Как будто яйца прищемили. Да и были ли они там? Я что-то уже и не помню.

– Такое, что ты с них кормишься, гад!

– Что же ты за женщина такая! Да кому ты нужна будешь?!

Ох, пошла в ход тяжелая артиллерия! Чувствуется унаследованный талант и экспрессия матушки Оли.

– Ты ж нашёл себе под сраку лет, и я найду! – гордо вскинув подбородок, сказала я.

Он замахнулся. Я от неожиданности распахнула глаза и замерла. От удара по лицу меня спасло появление заспанной Алиски.

– Вы что тут разорались?! – она просунула голову в спальню.

– Ах, ты ещё руками махать вздумал?! – пока Григорий отвлекался на доченьку, я отвисла. Хотелось схватить скороду с кухни и проехаться по его наглой физиономии. Но вместо этого я распахнула шкаф, схватила в охапку его вещи вместе с вешалками, сколько взялось, бросила на постель.

– Я сейчас полицию вызову, умалишённый! Собирай свои шмотки и убирайся к своей кикиморе недоделанной!

Я вытащила ещё охапку и бросила в него. Боги, сколько вещей! У меня столько нет, сколько у этого модника!

– Уймись, больная! Это моя квартира и квартира моей дочери, сама вали, куда пожелаешь! Истеричка!

– Надь, ты чего? – влезла Алиска. – Папа никуда не пойдёт. Ты не имеешь права…

– Много ты о своих правах знаешь. Про обязанности бы так помнила! – шикнула на неё я.

Когда-то я боялась ненароком обидеть чужого ребёнка и, кажется, относилась к ней гораздо бережнее, чем к родному сыну, но сейчас мне совершенно не хотелось жалеть эту юную лошадку, выросшую на моей шее, которая теперь наплевала мне в душу.

Григорий схватился за свои вещички и принялся запихивать их обратно в шкаф, не вешая, просто кидал внутрь. Даже ногой подтолкнул, чтобы не вывалились. Все запихнул, попытался закрыть купейную дверь шкафа, но она не поддавалась. Придурок даже не подумал посмотреть, что там ей мешает, просто давил и давил, пока… купейная дверь не выскочила из пазов. Ещё секунда, и она обрушилась бы нам на головы. Григорий смешно и позорно встрял возле шкафа, пытаясь удержать эту дверь от падения.

– Это ты всё виновата! – кряхтя под тяжестью двери, бросил он мне через плечо. Аж слюна полетела. Надеюсь, не ядовитая. Как же всё-таки омерзительно.

Даже в этой нелепой позе он продолжал виноватить меня. Теперь уже за то, что сломался шкаф.

– Смотри, чтоб штаны не лопнули, Дон Жуан недоделанный, – выплюнула я последнюю на сегодня порцию яда, схватила ветровку и выбежала на площадку, на ходу влезая в лоферы.

Метро закрыто, денег на такси жалко. Подругам среди ночи звонить не хочу, матери тем более, идти мне только в свой салон, топать до него часа полтора. Вот и проветрюсь заодно. Остыну.

Глава 10

Я вошла в свой салон, своё любимое детище, сняла охрану, бросила ключи на стойку администратора, разделась, разулась, кинула кости на диван для клиентов. И поняла, как мне здесь хорошо.

Как хорошо быть вдали от вечной суеты. От наглых паразитов, кастрюль, крошек на полу, от воздушных замков и невыполненных обещаний. Я завтра не мою, не убираю, не стираю, не варю и не глажу. Бытовому рабству выходной! А может и долгий отпуск. Пока собственным жильём не обзаведусь. Там, в той квартире я больше палец о палец не ударю, пусть поразмыслят, откуда берется вкусная еда, чистые носки, свежие рубашки и домашний уют.

Я так старалась. Только для кого? Для тех, кто по-царски принимал всё, как должное? И гонял меня ссаной тряпкой, если что-то было не так?

Я представила вдруг хомячка, который так сильно раскрутил колесо, что его из него выбросило. Вот так и я, раскрутила свою энтропию до скорости света и вылетела. Зато как приятна тишина и уединение! Это мой! Мой уголок! Мой мир! Кто бы сюда не приходил, чтобы меня вытурить – а таких было много: то медицинская клиника, то кофейня, то продуктовый, то пункт выдачи – все уходили ни с чем! И будут уходить! Я не продамся, какие бы долги меня не душили.

В салоне есть кухня. Есть, где прилечь – диван для посетителей большой и удобный. Помыться вот проблема. Ну хотя голову помыть точно не проблема – у Машки есть парикмахерская