Мыльное дело попаданки - Юлия Шахрай

Шамилю коротковаты, а платье Самиры едва на ней сходится. Похоже, они уже выросли из этой одежды. Интересно, можно ли перешить какие-то из старых вещей родителей? Травница велела мне лежать, но ведь шить можно и лёжа, раз всё равно ничего другого делать нельзя. Не то чтобы я хорошо умею это делать... Новое пошить точно не смогу. А вот подрубить подол или ушить рукав думаю получится. Уточняю:

— Скажите, а одежда родителей осталась?

— Да, — озадаченно кивает Самира. — Мы с их смерти не заходили в те комнаты, поэтому там всё так, как было при их жизни.

— Вы уже выросли, и ваша одежда вам явно маловата. Я подумала, что, может быть, получится что-то перешить.

— Но ведь тебе нужно отдыхать!

— Я буду шить полулёжа на кровати. Всё равно заняться нечем. Если буду прохлаждаться без дела целыми днями, это будет слишком скучно.

— Ты могла бы почитать книги. Ты раньше это очень любила.

— Книги — тоже хорошо. Но почему бы мне пока не заняться чем-то более полезным?

— А можно мы попросим Даунтона сходить в родительские комнаты? — жалобно смотрит на меня Самира.

До меня доходит, что если отец умер не так давно, и мы в те комнаты не заходили, просить их сделать это сейчас довольно жестоко. Киваю:

— Конечно! Позовите сюда нянюшку, я обсужу всё с ней.

— Хорошо, — в голосе девочки облегчение.

Они уходят, а через пять минут в комнату входит Биана. Она удивлённо качает головой:

— Госпожа Самира и господин Шамиль сказали, что вы надумали перешить для них вещи родителей. Вам не нужно беспокоиться, я и сама могу.

— Всё равно мне сейчас нечем заняться. Буду очень благодарна, если вы сходите в комнаты родителей и поищете что-то подходящее. А ещё принесите мне, пожалуйста, швейный набор.

— Слушаюсь, госпожа.

Пока жду, умудряюсь задремать, но меня снова будит скрип двери.

Нянюшка сгружает на край кровати ворох вещей, выуживает из кучи серое платье и показывает его мне:

— Я уж любимые брать не стала, только те, что давно не надевались. А это платье ваша матушка дома ещё до беременности носила. Потом располнела, и оно перестало сходиться на талии.

— Хорошо, — киваю я, присаживаюсь на кровати и беру платье в руки.

Вещь в очень хорошем состоянии: ткань целая и крепкая.

— А это старая одежда вашего батюшки: рубаха и штаны, — продолжает няня. — Они широковаты, но я могу ушить. А ещё я вот о чём подумала: семья вашего батюшки лето проводила в этом поместье, так что на чердаке могут оказаться ещё и их старые вещи. Надобно осмотреть.

— Там, наверное, очень пыльно... Но можно повязать рот и нос влажными тряпицами.

— Верно!

— Биана, позовите, пожалуйста, Самиру, Шамиля и Даунтона. Думаю, вам самой осмотреть чердак будет сложно.

— Хорошо, госпожа. Может быть, вы уже голодны? Подать вам обед, а то ведь пропустили?

Прислушиваюсь к себе и действительно чувствую, что проголодалась. Киваю:

— Да, спасибо.

— Хорошо.

Через десять минут в мою комнату входят Даунтон, Самира и Шамиль. Пересказываю им слова няни.

Даунтон кивает:

— А ведь верно! И почему мы об этом не подумали? Вы в пять лет забрались на чердак и поранились, поэтому дверь заколотили, но ничего не мешает снова её открыть и всё осмотреть.

— Даунтон, вы говорили, что у нас нет денег. Если на чердак относили ненужные вещи, то среди них может оказаться то, что можно продать.

— Хорошая идея, — одобрительно кивает он. — Значит, сейчас поднимемся и начнём осмотр.

— Только повяжите нос и рот влажными тряпицами, чтобы не наглотаться пыли.

— Конечно.

— Ох! Это же настоящее приключение! — восторженно восклицает Шамиль. — Идёмте скорее!

Самира ничего не говорит, но тоже выглядит воодушевлённой.

— Сейчас подброшу поленьев в камин и пойдём, — произносит Даунтон. — Нам стоит поторопиться, потому что скоро стемнеет. Но не переживайте — если не успеем осмотреть всё сегодня, завтра продолжим.

Он кладёт в огонь несколько чурок, после чего вместе с детьми покидает комнату.

Спохватываюсь, что до сих пор держу в руках платье матери Тамиры. Будет хорошо, если на чердаке обнаружится одежда, но если нет, придётся вернуться к первому плану. А для этого сначала нужно отметить, в каком месте сколько подшивать. Как-то я не сообразила, а сейчас Самира уже ушла.

Няня приходит через пять минут и приносит тарелку супа. Пахнет горохом и мясом и на вкус оказывается изумительным. Одежду няня у меня забирает и перекладывает аккуратной стопкой на стул:

— Пускай пока здесь полежит. Авось найдут что-то подходящее, и шить не придётся. Вы пока кушайте, а я пойду за молодыми господами пригляжу. Самира уже хлопот не доставляет, а за Шамилем лучше приглядеть.

— Конечно.

Закончив с супом, не спешу пить отвар — у меня есть подозрение, что в нём содержится что-то снотворное, а прежде чем заснуть мне бы хотелось сделать ещё одно дело.

Переставляю поднос с отваром и пустой тарелкой на стол, а потом смотрю в окно.

Вижу сад. Деревья без листьев опознать не получается, но очень надеюсь, что они плодовые. За садом высокая кованая ограда, а за ней начинается лес. Деревья высокие и могучие, поэтому насколько далеко простирается лес, определить не удаётся. Зато опознаю ели, и это меня почему-то радует.

Небо кажется обычным. А вот летящая по нему стая нежно-лазурных птиц, похожих на ворон, удивляет. Так же как и маленькая розовая птичка, усевшаяся на ветку перед моим окном.

Если поместье находится не в городе (а по всему выходит, что так дело и обстоит), работу поблизости найти не получится. При условии, что графинь кто-то нанимает, конечно. Интернета тут тоже нет. Похоже, знакомые варианты обогащения отпадают. Значит, нужно искать незнакомые. Всего-то.

Что мы имеем? Меня, двух детей, дворецкого, няню и загадочную кухарку. А ещё полное отсутствие денег. Надо будет подумать, можем ли мы как-то сократить расходы, если они вообще у нас есть.

Обычно роскошью считаются слуги, но судя по словам Даунтона, с нами остались самые верные и преданные. И раз денег у нас нет, они и без того работают бесплатно. Не думаю, что способна выгнать их на улицу. Это было бы нечестно, потому что они уже больше семья, чем наёмный персонал.

Самира упоминала о корове, и это хорошо. Это означает, что у нас есть молоко, масло и творог. Надо убедиться, что у коровы достаточно корма, но, в крайнем случае, можно съесть её саму.

Плохо то, что здесь (судя по увиденному на улице) уже вовсю зима, а значит, о грибах и ягодах думать поздно.