Разбитое сердце узурпатора. Часть 1 - Ива Лебедева

упражнялась в стихосложении и игре на гуцине и пипе, следила за лечением будущего телохранителя, делавшего вид, что он спит все то время, когда я рядом, чтобы не давать ответа про клятву сразу, и исподволь наблюдала за братцем.

Как и ожидалось, оболтус в первое время после раскрытого обмана и выволочки вел себя примерно. Еще бы, папа взялся за палку, и паршивец несколько ночей спал на животе. Неслыханное дело в нашем семействе, отца надо постараться довести! Вот пока спина и то, что пониже, заживали, Юхань был сама кротость. Даже свитки древних мудрецов читал, лежа в постели. И пил только чай. И никому из дружков не пытался отправить весточку.

Жаль, что такая идиллия продлилась недолго.

На пятый день я заметила первую трещину. Совсем крошечную, почти незаметную — как волосок на фарфоре, который виден, только если знать, куда смотреть.

Юхань стал слишком усердным. Он вставал раньше обычного, сам просил у слуг принести ему чернила и бумагу, сидел за письменным столом дольше, чем когда-либо прежде, и с таким сосредоточенным видом переписывал трактаты, что любой посторонний умилился бы. Отец даже сказал за ужином:

— Похоже, палка — лучший наставник из всех.

Я промолчала. Потому что знала: Юхань никогда не был способен на длительное раскаяние. Его стихией были порывы — бурные, искренние, но короткие. А вот это показное усердие пахло не покаянием, а нетерпением. Он ждал. Считал дни, искал лазейку.

И нашел. Это произошло вечером, когда я задержалась у лекаря. Тот наконец согласился, что бывшему рабу можно понемногу выходить во двор, если держать его под присмотром. Я вернулась поздно, уже в сумерках, и случайно увидела свет в боковом павильоне для слуг.

Слишком поздно для чтения. Слишком далеко от жилых покоев. Я остановилась, прислушалась и услышала знакомый, слишком бодрый шепот.

— …передай ему, что все почти улажено. Да, да, сестра успокоилась. Отец тоже. Через пару дней можно…

Дальше я слушать не стала.

Понятное дело, всех своих друзей Юхань отцу не раскрыл. Он же не «предатель»! И авторитет в компании таких же недорослей сейчас кажется ему важнее любых родительских увещеваний.

К тому же ничего страшного ведь не случилось? И понятно почему — с ним, Юханем, никогда и не может такого произойти! С кем-то другим, с кем угодно, но не с ним!

Когда-то и я была такой же глупой. И моего брата жизнь со временем заставит поумнеть. Жаль только, что поздно…

Поэтому я не буду оставлять все на волю судьбы. Я намерена творить ее сама. И сейчас дорогой братец свободно покинет поместье, чтобы встретиться с дружками в одном из игорных домов столицы. Ничего серьезного, он просто немного развеется, и все! А то ведь бедный мальчик зубрил философские трактаты древних мудрецов не разгибая спины!

— Госпожа… — Я уже стояла в темной накидке поверх неприметного платья у боковой калитки, через которую только что улизнул Юхань, когда меня осторожно окликнули и тронули за локоть. — Госпожа, вы собираетесь куда-то выйти одна? Уже вечереет, это может быть небезопасно.

Резко обернувшись, я наткнулась взглядом на маску, за которой скрывалось изувеченное лицо моего будущего телохранителя.

— Нет, — ответила я тихо. — Не одна.

Он молча ждал продолжения.

— Ты пойдешь со мной, — добавила я. — Если не возражаешь.

Пауза вышла долгой. Где-то за стеной поместья перекликались ночные птицы, доносился далекий шум улиц. Юхань уже ушел достаточно далеко, чтобы не услышать ни слова.

— За молодым господином? — спросил он наконец.

— Да.

— Он не знает?

— И не должен.

Он медленно кивнул.

— Тогда нам не стоит идти по главной улице.

Я невольно усмехнулась.

— Даже не спросишь, зачем нам идти за ним?

— Не люблю, когда люди умирают по глупости, — ровно ответил он. — Особенно молодые.

Я накинула капюшон поглубже, поправила неприметную темную накидку.

— Я тоже, — сказала я. — Идем.

Мы вышли за калитку вместе. Он шел чуть впереди и сбоку, прикрывая меня от случайных взглядов. Двигался бесшумно, уверенно, явно знал город лучше многих его жителей. Я чувствовала его присутствие не как угрозу, а как… опору. Странное, непривычное ощущение. А ведь он еще не дал мне необходимых клятв. Почему я так доверяю? Будто не знаю, что даже самая горячая благодарность за спасение жизни не убережет от предательства…

Глава 9

Вскоре огни стали ярче, воздух тяжелее, пропитанный запахами вина, жареного мяса и сладковатых благовоний. Где-то впереди смеялись, играла музыка, хлопали двери.

— Игорный квартал, — узнала я.

— Да, — подтвердил мужчина. — Молодой господин пойдет в «Золотую цаплю».

Я удивленно посмотрела на него.

— Ты уверен?

— Он всегда выбирает место, где его уже знают и где ему готовы дать в долг.

Я сжала пальцы под накидкой.

— Значит, все еще хуже, чем я думала.

— Не обязательно, — заметил он после короткой паузы. — Пока он только играет роль взрослого. Настоящих ставок еще не делает.

— Сделает, — ответила я. — Если его не остановить.

— Если хотите, барышня, — мой будущий телохранитель коротко поклонился, — этим не стоит гордиться, но у меня есть определенного рода опыт. Я могу преподать вашему брату один очень болезненный, но полезный урок.

— Ты умеешь жульничать при игре в кости? — догадалась я.

— И не только. — Маска скрывала не только страшные шрамы, но и выражение лица. Зато в голосе отчетливо слышалась едкая, горькая усмешка. — Вашего брата весьма профессионально «потрошат», так это называется на языке настоящих игроков и тех, кто за ними стоит. Но есть шанс перехватить его сейчас и попробовать раз и навсегда отбить мальчишке все желание играть.

— Хм… тогда сделаем так, — решилась я, приподнялась на цыпочки и зашептала телохранителю на ухо свой план.

Спустя две палочки благовоний я сидела в отдельном кабинете на втором этаже игорного дома и поверх резных перил смотрела вниз, в зал.

«Золотая цапля» жила своей привычной ночной жизнью. Кости стучали о столы, монеты звенели, как мелкий дождь, кто-то смеялся слишком громко, кто-то ругался слишком тихо — так, чтобы слышали только свои. Здесь не любили лишнего шума, но любили лишние деньги.

Юханя я заметила сразу. Он сидел за дальним столом, как и предсказывал мой спутник, чуть в стороне от самых шумных компаний, но достаточно близко, чтобы чувствовать себя «своим». Спина прямая, лицо собранное, даже важное. Он старательно изображал спокойствие, хотя пальцы выдавали напряжение — слишком часто касались чаши для костей.

Рядом с ним устроились трое. Двое — обычные игроки, таких в столице десятки: аккуратные, улыбчивые, с пустыми глазами. А вот третий…

— Тот самый, — негромко