Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт

силы приблизиться к Фаррен. Две недели я тщательно продумывал этот план, использовав Хорта как предлог. И вот когда счастье было так близко, все снова оказалось под угрозой. Но я не могу допустить, чтобы все мои усилия пропали даром.

Неожиданно для себя я понял, что ненависть Фаррен Уолш ко мне, пожалуй, даже к лучшему. Ее присутствие неизменно выводит меня из равновесия, заставляя говорить невпопад. А тот факт, что я стал ее главным соперником в борьбе за полную стипендию академии «Ривир», лишь усилил ее враждебность. Казалось бы, куда хуже, но мой приезд сюда усугубил ситуацию еще больше, судя по тому, как она на меня смотрит. И как же горько осознавать, что единственный раз, когда мы оказались с ней лицом к лицу, я был в бессознательном состоянии, балансируя на грани жизни и смерти.

Но я должен был оказаться здесь, чтобы мои мечты осуществились. Если я всерьез намерен стать драконьим ветеринаром, то освоение необходимых навыков напрямую зависит от стажировки у доктора Уолша и получения медицинской степени в «Ривире».

Родители срываются с гравийной дорожки, даже не помахав на прощание. Уже представляю, как отец своим резким голосом спрашивает маму, действительно ли все это необходимо. Я машинально тянусь к повязке. Сломанная рука – единственная причина, по которой мне удалось избежать летних тренировок с ним.

– Фаррен с радостью покажет тебе все, – говорит доктор Уолш.

В ответ его дочь молча отворачивается и бредет обратно к Хорту, буквально излучая несчастье.

Миссис Уолш открывает рот, явно собираясь отчитать ее.

– Все в порядке, – перебиваю я ее порыв, сжимая потертую ручку своего чемодана. – Спасибо вам, что приняли меня. Я очень это ценю.

– Ах, ну что ты, мы только рады, – отвечает миссис Уолш, и на ее лице читается удивление, словно она не ожидала от меня подобной вежливости.

Я спешу догнать Фаррен, пока она не скрылась из виду. Каждый ее шаг выдает недовольство сложившейся ситуацией. Все произошло очень стремительно, но это было необходимо. При этом, похоже, Уолши совершенно не догадываются о ее неприязни ко мне. Вероятно, дома она не позволяет себе говорить обо мне плохо. Это ведь хорошая новость, не так ли?

«Стоп», – одергиваю я себя.

Это не имеет значения. Бессмысленно ожидать от нее даже простого приветствия, не говоря уже о том, чтобы ей понравиться. Потому что «нас» нет и никогда не будет. Это невозможно.

Хорт взмахивает крыльями, заметив мое приближение.

– Спокойно, дружище, – командую я, издавая тихий свист, чтобы он понял серьезность моих слов.

Но он продолжает вилять хвостом, и это так трогательно. Мой замечательный дракон. Первый, кого я тренировал с самого рождения, и тот, кто принес мне столько побед. Чувство вины пронзает меня, когда я вижу бинт, обернутый вокруг его крыла. Эти последние недели – самые долгие, что мы провели в разлуке. И все же как приятно видеть Хорта, резвящегося на пастбище под открытым небом. Здесь он может в полной мере расправить свои крылья.

Это место просто великолепно. Солнце заливает все вокруг, а зеленые просторы тянутся до самого горизонта. Я впервые оказался в заповеднике и поражен увиденным. Мой отец уверен, что этим обширным прибрежным землям нужна его помощь и финансовая поддержка, полагая, что Уолши в конечном итоге уступят и продадут все. Однако, зная, что они могут позволить себе содержать порядка дюжины драконов и обслуживать всю эту территорию, я очень сомневаюсь в их отчаянном положении.

Металлический отблеск в траве притягивает мой взгляд, и я приседаю, чтобы поднять одну из чешуек Хорта. Перевернув ее, я замечаю крошечный кусочек серебра – мимолетное проявление его инстинктивного страха. Мой отец, не задумываясь, назвал бы это пустяком, ведь серебро не покрывает чешуйку целиком. Но я давно не видел, чтобы Хорт линял сам, и успел забыть, что драконы делают это естественным образом.

– О, кажется, нам придется их собирать…

Я вздрагиваю, пораженный задумчивым тоном Фаррен.

– А обычно не собираете?

– Ну, иногда, но… – Она пожимает плечами. – Сам понимаешь. – Должно быть, мое недоумение очевидно, потому что Фаррен продолжает: – Бо́льшая часть чешуек все равно не содержит достаточного количества металла для обработки.

Эта мысль глубоко трогает меня. Местные драконы счастливы. Им нет нужды защищаться, облачаясь в броню, как драконам, принадлежащим моей семье. Внезапно чешуйка Хорта кажется мне раскаленным углем в руках. Я чувствую себя одним из скалеров, срывающих ее с него, пока он ревет от боли.

– Вот. – Я протягиваю чешуйку Фаррен. – Возьми.

– Но ведь там есть серебро.

У меня возникает идея.

– Ты могла бы потренироваться с ее помощью, – бурчу я.

«Боже, что со мной не так? Почему я никогда не могу вести себя нормально рядом с ней?»

Фаррен всматривается в чешуйку, ее взгляд выражает смесь замешательства и любопытства.

– И тебя это устроит?

Мне так и хочется ответить: «Конечно!» Я искренне верю, что Фаррен могла бы стать выдающимся серебряным мастером. Мы появляемся на свет с врожденной предрасположенностью к работе с определенными металлами, унаследованной от родителей, чаще всего от матерей. Но, как и любой талант, эта склонность не ограничивает наши возможности. Фаррен нужно лишь найти общий язык с серебряными драконами и начать оттачивать свои навыки в работе с их металлом. Я бы с радостью обучил ее, но могу только представить силу гнева отца. Передавая эту чешуйку, я фактически позволяю ей взять то, что он считает своей собственностью. И хотя эти правила загоняют людей в ловушку несправедливой системы, он без колебаний возлагает вину на них самих, потому что искренне убежден: бедность и отсутствие нужных связей – это исключительно их собственные промахи.

– Вполне, – стараясь выглядеть невозмутимым, будто речь идет о пустяках, отвечаю я.

Словно меня не ждало бы суровое наказание за одно лишь подобное предложение.

Фаррен прижимает мою протянутую руку к гипсу.

– Не стоит так нервничать, Мёрфи. Я прекрасно знаю свое место.

– Но…

Фаррен переводит разговор:

– Мне нужно привести Хорта в порядок, а после заняться Дафин.

Я кладу чешуйку Хорта в карман, чувствуя невольное облегчение от ее отказа. И тут же презираю себя за это.

– Я могу его помыть.

Взметнувшаяся вверх бровь заставляет мое сердце замереть. Черт, я просто обожаю, когда она так делает. Ее темные брови, ярко контрастирующие со светлыми волосами, двигаются с невероятной выразительностью. Без очков этот контраст становится еще сильнее.

– Одной рукой? – спрашивает она.

– Я справлюсь.

Фаррен недоверчиво фыркает, но все же отпускает Хорта. К моему полному изумлению, он не устремляется ко мне, а вместо этого нежно прижимается к