Отбор невест, или Три орешка для темного - Наталья Самсонова

— То, что вы не чувствуете дискомфорт, не значит, что ваше тело не страдает от мороза.

— Я не сказал, что я не чувствую дискомфорта,— серьезно ответил Сайард. — Я сказал, что меня это не беспокоит.

Я скептически на него посмотрела и поделилась мудростью своей любимой портнихи:

— Когда чуть-чуть плохо, это терпимо, безусловно. Но есть чуть-чуть плохо во всех местах, то жизнь становится невыносима, Ваше Высочество.

Правда, Милиз говорила про одежду, но как мне кажется, этот принцип применим ко всему!

— Я правильно понимаю, что уже пора уходить? — я отломила еще один кусочек шоколада.

Итильрийского, к слову, шоколада. Его возят редко, а с прилавков сметают за считанные часы. Так что мне крайне редко доводилось им полакомиться. И то, чаще всего мы с матушкой отдавали свои порции отцу и братьям. А те, все трое, смотрели несчастными глазами и отказывались. В итоге у всех портилось настроение и папенька шел за сливочно-меренговым тортом в пекарню Байсфилла.

— Вас, возможно, будут чествовать,— с сомнением произнес Сайард.

Я его чувства полностью разделяла. Тем более что наставникам так и не удалось убрать из кристалла мою цифру.

— А вот сейчас рванет,— философски проговорила я. — И ведь предупреждать бесполезно.

Сайард выставил щит и через пару секунд кристалл взорвался.

Вот только… Никто не сказал принцу спасибо. Мастер Довлжн бросил на меня испепеляющий взгляд, после чего буркнул себе под нос что-то про дрэйча в розовом платье. Пф, на себя бы посмотрел!

— Лихо, я хотел бы поговорить с тобой,— голос Эльгона, раздавшийся из-за наших с принцем спин, заставил меня вздрогнуть.

Обернувшись, я посмотрела на несбывшегося жениха и вдруг, вместо укола привычной боли, ощутила раздражение. У меня, вообще-то, триумф, шоколад и целый принц!

— Видят Боги Полудня, не о чем нам с тобой разговаривать,— неприветливо проговорила я. — Обид меж нашими семьями нет, но и дружбы тоже нет. Общих дел не ведем, так что… Зачем вы, драр, хотите общаться с юной драэ-ри? Вам это уже по статусу не положено.

Он отшатнулся, а затем хмуро выдохнул:

— Вот ты как заговорила, Лихо.

— Уходи,— буркнула я.

Эльгон потянулся было ко мне, но его руку перехватил Сайард:

— Драэ-ри выразилась предельно ясно, драр. Ваша супруга скучает в одиночестве. Утешьте ее.

— Я напишу драэ Ильгертон-старшей,— бросил мой бывший жених.

А я только плечами пожала:

— Пиши, сторож я тебе, что ли?

Проводив его взглядом, я раздраженно вздохнула:

— Умеет испортить настроение.

— Вы его все еще любите,— уверенно проговорил Сайард.

Но я покачала головой:

— Женатого мужчину? Увольте, драр, я не такая дешевка.

Эльгон меня обидел. Ударил по больному месту так сильно и так жестко, как может ударить только близкий человек.

Что ж, зато у меня больше нет больных мест. Тоже неплохо, верно?

Глава 7

Драэ Мирсонай сверлила меня строгим, укоряющим взглядом. Она, вероятно, надеялась меня устыдить, но сегодня эта опция недоступна, увы.

— Ваше выступление было чрезмерным,— чопорно проронила драконица.

— Полагаете, почтенные драры почувствовали себя ущемленными? — взволнованно спросила я,— ох уж это хрупкое мужское эго, само себя не потешит.

— Драэ-ри Ильгертон!

— Драэ Мирсонай,— я потерла ухо,— что же вы кричите. Его Высочество сказал, что меня похвалят за такой магический потенциал.

— Женщин за такой потенциал не хвалят,— процедила драэ Мирсонай. — И не пытайтесь сделать вид, что вы не знали, какой результат выдаст кристалл. Разумные драэ-ри придержали силу, как и положено мудрым женщинам.

— Предпочитаю быть умной женщиной, а мудрость пусть оставят себе те, кому она нужна,— буркнула я.

Этот разговор шел уже по пятому кругу. Едва лишь Эльгон ушел, как меня вызвали к драэ Мирсонай. Сайард еще успел шепнуть, что за каждую единицу на браслете полагаются какие-то дары. Какие он не знал, но советовал брать деньгами, ибо его младший брат не умеет выбирать ни драгоценности, ни артефакты.

— Я желаю вам добра, глупая вы девочка,— драэ потерла переносицу,— неужели вы не понимаете, что ни один мужчина не сможет…

Она вздохнула и замолчала, не находя слов.

— Моя маменька сильнее папеньки,— проговорила я тоном хорошей девочки,— и папеньку это нисколько не задевает. Драр Ильгертон любит свою супругу такой, какая она есть. И нас, своих детей, он любит просто за то, что мы его кровь и плоть. А не за то, как выгодно нас можно продать. То есть, простите, женить.

— Драэ-ри…

Но я не дала ей перебить меня:

— Вы хотите добра, и я в это верю. Но у нас с вами разное представление о добре. Я уже пыталась быть как все и даже смогла принять и полюбить выбранного для меня жениха. Я искренне верила, что если буду хорошей девочкой, то моя семья помирится. Бабуленька примет маменьку, и все будут счастливы. Но не сбылось. Жених выбрал другую, а виновата осталась я.

Драэ Мирсонай вытащила из ящика стола коробку конфет и поставила ее меж нами:

— И вы не поняли, что это произошло из-за вашего характера? Из-за совокупности чрезмерной независимости и почти неприличного магического потенциала?

— И я поняла, что это произошло из-за неправильно принятых решений,— я взяла конфету, покрутила ее в пальцах, хмыкнула, а после закинула ее в рот. — Мне не нужно было соглашаться на помолвку. Не нужно было ходить с женихом в кафе и театр. Мне следовало отречься от драэ Ильгертон-старшей и тогда я бы сейчас училась в закрытой школе алхимиков. Череда чужих решений привела меня к разбитому сердцу, подмоченной репутации и не огранённому колдовскому дару.

— Считаете, что знаете лучше, чем ваши старшие