Прощу твою жестокость - Анастасия Долгих

Мама старается говорить ободряюще, но её голос выдаёт совсем другие эмоции.

— Я тоже хотела завести ещё одного ребёнка. Не важно было — девочку или мальчика, — слышу, как она тихо вздыхает и хлюпает носом. — Но раз уж не сложилось… смогла принять и смириться. Сама посуди: ребёнок мог получиться, а мог и не получиться, да и осложнения всякие бывают. Серёжа продолжал настаивать. Тогда и решилась его отпустить. Выбрала тебя и твоё благополучие, а не возможного в теории второго ребёнка. Ничуть об этом не жалею.

— Ма-а-ам, — её слова задевают каждую струну души, заставляя рыдать ещё громче. — Прости-и-и… спасибо… спасибо, что… всегда думаешь обо мне. Я тебя очень-очень люблю.

Стараюсь прижаться к ней теснее, чтобы донести охватившее чувство нежности, благодарности и тепло. Мамочка… какая же она у меня замечательная.

— Тише, Анютик, тише. Всё хорошо. В общем, я это к чему говорила... раз у тебя всё лечится, то может, попробуешь? Знаю, что это страшно, но мама ведь будет рядом. В Москве возможностей больше. Раз уж обследоваться там начала, то и лечение следует пройти. Чего в Саратов-то понеслась? Сидишь тут теперь, слёзки льёшь. От чего только — не пойму. Если Ник к таким трудностям оказался не готов, то мы и без него справимся. Будут у тебя детки, нужно только быть чуть храбрее, чем я, — заявляет она решительно.

— Дело не в этом. Он уговаривал меня остаться. Не хотел отпускать. А я… тоже боюсь операции и того, что она не поможет. Что будет, если так и останусь бесплодной? — поднимаю на неё вопросительный взгляд. — Никита… он замечательный. Наверняка будет хорошим отцом. Кто я такая, чтобы отбирать у него эту возможность?

— Ну, он как минимум хотел видеть тебя своей невестой, — вздыхает мама с грустной улыбкой. — А ты, дурёха, сбежала, даже не узнав ничего толком.

— Ма… — тяну жалобно, — ну чего вы оба не понимаете? Он тоже твердил, что всё решается, а шансов-то примерно серединка на половинку. Знаешь, как мне страшно представлять, что лет через десять безуспешных попыток он меня оставит…

— Анютик! Ну что такое?! — резко обрывает мама с недовольством в голосе. — Никита — не твой папа, поэтому не следует их сравнивать и проецировать нашу неудачу на ваши отношения! По-твоему, лучше лишить себя любого шанса, чтоб наверняка стать несчастной?! — спрашивает язвительно. — Списала наш сценарий, сама по нему сыграла, а теперь умудряешься плакать, — припечатывает, начиная немного раздражаться из-за моего упрямства.

— Думала, ты будешь жалеть меня дольше… — тяну с обидой в голосе.

— Тебе оно надо? — мама вопросительно поднимает бровь. — Ты вроде пока не умираешь. Полечишься, и будут мне внуки!

— Мне бы твою уверенность, — говорю с толикой зависти.

— А почему нет? Ты молодая, сильная. Врач же не сказала, что шансы забеременеть нулевые. Да, не стопроцентные, но они есть. Зачем заранее хоронить себя и свои мечты?

— Мечты… — горько усмехаюсь, — они сейчас похожи на разбитое зеркало: пытаюсь собрать осколки, а они всё равно не складываются в цельную картину.

— Потому что ты их сама разбрасываешь! Знаешь, что я теперь вижу, когда смотрю на тебя? Девушку, которая сдалась. Которая вместо того, чтобы бороться, бежит от проблем. Даже если опустить тот факт, что певицей больше быть не хочешь, трусихой-то ты у меня никогда не была! Ставила перед собой цели и достигала их при помощи упорного труда, не оглядываясь на трудности, — не щадит она моих чувств.

Остаётся только отмалчиваться, потому что возразить на это нечего.

— Думаешь, я не понимаю, чего ты боишься? — продолжает мама. — Очевидно, что боли, разочарований и потери. Знаешь, что страшнее всего? Потерять себя. Потерять шанс быть счастливой только потому, что испугалась попробовать. У меня есть ты, и в этом заключается моё счастье. Отбрось в сторону историю своих родителей и сосредоточься на собственной жизни.

— Я поторопилась? — переспрашиваю неуверенно.

— Да, — следует решительный ответ.

— Паковать вещички и сваливать обратно? — интересуюсь уже с ухмылкой, вытирая слёзы.

— Конечно. Я тебе даже помогу, — одобрительно кивает мама, хлопая меня по плечу.

— Ма, ты просто что-то с чем-то! — не могу удержаться от улыбки. — Я к тебе приехала душевные раны залечивать, а ты обратно гонишь.

— А кто тебе правду в лицо скажет, если не родная мать? Привыкла, небось, что твой Никитка пылинки сдувает… но я-то тебя девять месяцев под сердцем носила, а потом ещё восемнадцать лет растила, и точно знаю, что это просто дурь в голову очередная ударила, а ты и понеслась! А ну метнулась обратно! Без внуков не возвращайся, — говорит она притворно-строгим тоном.

— Так точно, — салютую ей и иду собирать сумку.

Всё-таки я приехала не зря. Мне нужны были не жалость и утешение, а волшебный «отрезвляющий подзатыльник» и крепкие объятия мамули, чтобы немного взбодриться.

ГЛАВА 8. АНГЕЛИНА

Ник

После того эфира облегчение длилось не долго. К вечеру я опять готов был лезть на стену. Снова написал Ане, но она не прочитала. На звонок тоже не ответила.

Решил пойти в бар, чтобы немного развеяться и выпить. В итоге переборщил. Уже плохо соображаю.

Перед глазами всё плывёт, а грудь так и раздирает от фантомной боли из-за Анюты и нашего совместного будущего, которое она похоронила.

Сначала я не мог поверить, что она уходит. Потом разозлился, пытался остановить. В сообщениях писал, что всё поправимо. Умолял вернуться. Сказал, что готов прожить с ней целую жизнь даже без детей. Бесполезно. Не прочитано.

Теперь вот пытаюсь забыться… нет, залиться от тоски. Прошёл почти все стадии. Конечная, а принятия-то нет. Не хочу ничего без неё. Вот кто меня по утрам поцелуями разбудит? А как же милые подначивания за завтраком?

Работа тоже не спасала, потому что не было проектов, связанных с ней.

Так и бродил от дома до офиса и обратно. В пустую квартиру, где никто не ждал… конечно, она часто отсутствовала в это время, потому что выступала в клубе, на корпоративах или ещё где-то. Если не мог к ней присоединиться, то спокойно ужинал один, а потом разогревал еду снова, когда возвращалась, уже для неё.

Садился рядом. Иногда мы молчали, но в основном делились новостями.

Теперь всего этого лишился. Не было привычного уюта в квартире, который она создавала. Не было еды, которую готовили и ели вместе.

Зато было осознание, насколько это необходимо… и что утраченного не вернуть. И зачем