Шейх и Майя. После измены - Иман Кальби

— Человек, который поведал мне данную истину, говорил мне, что из всех сортов и разновидностей дерева я ливанский кедр. Тот самый знаменитый кедр, который растет тысячелетиями, достигая в обхват нескольких десятков метров. Тот самый, из которого строили фараоны свои суда. Тот самый, на котором стоит Венеция, держит свою монументальную каменную мощь на плаву… Действительно, этому кедру не страшна вода… Он слишком крепок для того, чтобы она разрушила его… Но огонь… И могучий ливанский кедр не может сопротивляться силе огня…

Шейх на секунду замирает, а потом обхватывает одновременно мою шею и талию, довольно сильно…

— Как ты думаешь, девочка моя, к какой категории женщин относишься ты?

Его рука снова заскользила по овальному вырезу моего платья. Между нами сейчас повисло молчание, которое нарушал лишь треск дров в камине. И наши дыхания. Рваные.

Я знала, что он хотел от меня услышать, поэтому кивнула головой в сторону камина.

— Верно, баннута, — обнимая и прижимая к себе, ответил Тамер, — ты огонь… И этот огонь я увидел в тебе сразу… Ты просто не представляешь, сколько в тебе огня… Сколько в тебе этой силы, способной свести мужчину с ума… Одним взглядом или нервным движением руки… Чернов, наверное, так же сходит по тебе с ума… — рука стала в буквальном смысле железной.

— Я чувствую, как ты сжигаешь меня изнутри… Но я не могу этому противостоять… Боюсь развести твой огонь слишком сильно, но в то же время боюсь, что он может потухнуть…

— Зачем связываться с огнем, если легче избавиться от его угрозы, отдав себя целиком воде…

Тамер весело хохотнул, сильнее сжимая меня в своих руках.

— Ты выпустила из внимания одно маленькое обстоятельство- в воде деревья тоже погибают… Разница лишь в том, что в огне они превращаются в свет и пепел, а в воде- в гниль и вонь… Так какой конец приятнее для война?

— Шейх Тамер, — попыталась вырваться из его объятий, но он резко меня одернул, вернув обратно. Приподнял, посадил выше и… Я нервно сглотнула, когда почувствовала своим задом его каменную эрекцию.

— Сиди смирно, или сама спровоцируешь меня на то, чего так боишься… — прорычал в шею. Сковал в объятиях еще сильнее.

— К тому же, у меня другие планы на сегодня, баннута… Посмотри на этот огонь в камине. Он нравится тебе?

— Да, — слабым голоском с небольшой хрипотцой смогла ответить я.

— Я хочу, чтобы таким огнем для меня стала ты… Прекрасный огонь, дающий свет, тепло и усладу для глаз, но в то же время огонь прирученный…

Я отвлеклась и не заметила, как этот лукавый змей приподнял подол моего тонкого платья. Дернулась, когда почувствовала, как горячая рука ползет вверх по ноге.

— Нет, — сорвался с губ отчаянный протест. Забилась в его руках, как пташка, но он сковал кандалами…

— Тихо, малышка… — хриплый шепот, рваный, сводящий с ума своим тембром…

Рука касается меня между ног- все тело простреливает…

— Твое тело напряжено, как натянутая струна… Все это время оно не знало ласки, — горячо и проникновенно на ухо, — мысль об этом окрыляет меня, опьяняет, мутит голову… Ну же, баннута, покажи мне свой огонь… Дай мне доставить тебе удовольствие…

Умелая рука не оставляла мне места на здравый смысл, но я изо всех сил продолжала свое пассивное сопротивление.

— Нет, пожалуйста, пусти меня… Шейх Тамер…

Хрипло засмеялся. Пьяно.

— Такая горячая и мокрая… Идеальная… Помню эту шелковую мягкость наизусть… Там мне было слишком хорошо, чтобы забыть и отказаться…

Мужчина то нежно целовал мою шею, то впивался в нее почти зубами… Я до побеления костяшек на руках впивалась в ручки кресла. Его план был блестящим, посадить меня в такое уязвимое положение, чтобы обеспечить максимальную близость со всеми моими чувствительными участками.

— Ты чувствуешь, как возбужден мой член, — шептал он мне на ухо, — вот-вот, он порвет эту нелепую перегородку, твое платье, чтобы открыть путь к райскому источнику. О, как я хочу тебя, девочка…

— Ты обещал, — задыхаясь от его неприличных движений и подступающих слез отчаяния шептала я, — обещал, что не тронешь, пока я не буду готова...

— Тише, дорогая, я держу обещание… Как бы ему ни хотелось, сегодня он останется без удовольствия… Но наш уговор не значит, что я не могу дать удовольствие тебе… Моя красавица…

Темп его движений стал неистовым, а частота моего пульса умопомрачительной.

— Пожалуйста, нет… Шейх Тамер, неттт…

— Что такое, баннута? Разве ты не хочешь? Не ври мне, я же чувствую… Я дам тебе разрядку, совсем скоро, лишь скажи мое имя, просто имя. Без титула- и все закончится…

Что это была за странная манипуляция моим сознанием, словно вне себя повинуясь его возбужденному шепоту.

— Боже…

Усмехается, снова целует в шею.

— Можно и проще, Майя. Хоть меня часто так и правда называют… Просто Тамер… У нас был уговор, Майя- когда ты отдаешься мне, ты называешь меня просто по имени…

Его слова прошибают током реальности. Так вот в чем задумка…

Я собираю все свои силы в кулак. В буквальном смысле мычу от нетерпения, пытки этим удовольствием… Оно так близко- просто сдайся и получи… Но… Это было бы нечестным в отношении самой себя… Я еще не знала, что связывало меня с этим мужчиной, но точно знала другое- здесь и сейчас я еще была не готова настолько раскрыться перед ним… Я не была готова ему отдаться…

— Я не отдаюсь тебе, Шейх Тамер… — говорю заплетающимся языком и…

Невольно выдыхаю от разочарования, когда его рука отрывается от моей горящей в агонии желания и нетерпения плоти.

Напряжение застывает в моем теле, словно бы ком в горле.

Я растерянно поднимаю глаза на Тамера. Он смотрит на меня аналогичным пьяным взглядом. Подносит руку, которой только что меня ласкал к своему рту и слизывает мое возбуждение. Щеки заливает краска…

— Очень жаль, Майя, что из-за своей упертости ты лишаешь себя десерта… Зато я получил пусть и малую толику, но самого изысканного лакомства…

Глава 9

Два дня мне чудом удавалось прятаться от Шейха Тамера, несмотря на его настойчивые знаки внимания… Снова и снова он отправлял молчаливую Мириам осведомиться у меня, готова ли я присоединиться к нему за завтраком или за ужином, но я делала вид, что чувствую себя плохо.

Спасало то, что аккурат на эти дни были назначены консультации с врачами, которых он вызвал из ведущих клиник Европы и Азии. Они внимательно осматривали меня, беседовали,