Один день в октябре - Маруся Хмельная

— Да, Виталина. Ты молодец. Справилась со всеми проблемами. Я рад за тебя и желаю, чтобы твоя жизнь наладилась. И сегодняшняя решимость никуда не делась.

— Спасибо, наверное… Знаешь, это было не лучшее приключение в моей жизни. Но если бы не это… Моя жизнь катилась под откос, и я бы не смогла ничего исправить сама. Спасибо за шанс.

— Моей заслуги тут мало, — мысленно усмехнулся я. — Это был результат ошибки. Но раз это помогло тебе, значит, так было нужно. Спокойной ночи, Виталина… И прощай.

— Спокойной ночи, Магдайлер… Спасибо и прощай.

* * *

Как вы помните, у нас запланировано 10 глав, а сейчас только седьмая. И это значит, что их совместное приключение еще не закончено. Что-то они не сделали. Или сделали не так. Как думаете, в чем подвох?)) Ваши версии.

Глава 8

Магдайлер

Но к утру меня не перенесло. Я оставался в этом теле. Я ждал. Минуты, часы. Но щелчка перехода не последовало. Не было привычного толчка, возвращающего всё на свои места.

— Ты все еще здесь? — удивилась Виталина.

В ее голосе не было расстройства, только удивление.

— Как видишь, — ответил я, анализируя тончайшие вибрации магии, что все еще удерживала нас в петле. — Ошибка исправлена на девяносто девять процентов. Ты вернула себе контроль над своей жизнью. Но что-то одно, одно последнее, самое трудное решение — осталось невыполненным. Осталось сделать последний шаг.

Она не ответила, но я чувствовал, как рука — под ее собственной волей — сжала одеяло в кулак в решимости. Путь был почти пройден. Оставался последний, самый важный поворот.

Но этот последний рубеж так и не был пройден. Мы повторяли день за днем по тому же сценарию, лишь добавляя или меняя какую-то незначительную деталь. Но это не приводило к результату.

Виталина уже почти полностью получила контроль управления телом, хотя я мог перехватить его в любой момент. Но мы договаривались, уступали друг другу. Я полностью отдавал ей контроль, когда она проводила время с ребенком и во время гигиенических процедур, чтобы не смущать ее. Она, в свою очередь, предлагала мне разные выходы: в парк аттракционов, рестораны, спектакли, музеи, зная о моей потребности в ощущениях.

— Пойдем в парк, — говорила она, и ее мысленный голос звучал почти лукаво. — Там продают ту самую жженую сахарную вату. Ты должен это попробовать.

И мы шли. Я чувствовал, как сахар тает на языке, оставляя сладкие, хрустящие нити, а она мысленно смеялась, вспоминая, как в последний раз ела это в детстве.

Мы катались на колесе обозрения, и я, видевший рождение галактик, замирал, глядя на огни города с высоты, а она делилась со мной детским восторгом, который давно забыла.

Мы шли по набережной, и я останавливался, чтобы потрогать кору векового дуба, ощущая под пальцами шершавую, живую историю, а она, глядя моими глазами, заново училась видеть красоту в причудливых узорах трещин.

Мы наслаждались вкусами блюд в ресторанах по очереди и обсуждали их вместе, делясь своими впечатлениями. Виталина вместо со мной заново открывала мир ощущений, ведь она потеряла саму себя за последние годы, проведенные в стрессе и депрессии.

В эти дни-копии мы много разговаривали. Она просила меня рассказать о себе и тех жизнях, что я жил. Она была прекрасным слушателем, а она в свою очередь делилась тем, чем не могла поделиться ни с кем, ведь передо мной не нужно было притворяться. Она рассказывала о своих детских мечтах, о первых встречах с Сергеем, которые были полны света, о страхе оказаться плохой матерью.

Через свои рассказы я пытался подвести ее к решению, которое она просто оттягивала. Мы оба знали, что она просто не может решиться на последний шаг.

— Кого ты больше боишься отпустить, его или меня? — спросил я наконец прямо, когда мы сидели на той самой скамейке в парке, где все началось.

— Обоих, — прозвучал честный, обезоруживающий ответ. — К тебе я привыкла. Я буду скучать, когда ты уйдешь.

— Мне пора уходить, Виталина. Моё время утекает. И твое — тоже застыло в этой петле. Ты должна отпустить. Нас обоих.

— Я до сих пор не уверена, правильно ли это, — прошептала она, и в ее голосе слышалась мольба о продлении нашего общего заточения.

— Так проверь. И ты знаешь ответ.

— Да, я понимаю, что дядя Миша как костыль в нашей жизни. Но он не даёт идти дальше на своих ногах.

— И не дает Артему построить честные отношения с отцом, каким бы тот ни был, — добавил я. И с грустью констатировал: —Ты все понимаешь Тебе осталось только решиться.

Она не ответила. Но когда на следующее «утро» мы проснулись, я почувствовал в ней не привычную нерешительность, а спокойную, выношенную ясность. Она знала, что сегодня — тот самый день. День, когда она перестанет быть пленницей прошлого, страха и даже нашей с ней странной дружбы. День, когда она сделает последний шаг.

Виталина

Пришло время решиться. Не знаю почему мне было так страшно. Даже развод с Сергеем уже не страшил. Я смирилась с этой мыслью. Между нами, действительно, уже все давно кончилось. Я цеплялась в него лишь из-за прошлых ошибок наших отцов. Но мне следовало понять, что Сергей — отдельный человек. И как он поступит по отношению к своему сыну — это его история и его ответственность.

В любом случае, сейчас он и так отец лишь формально. Может, если мы спокойно разойдемся, он будет больше ценить время, которое он будет проводить время с сыном?

А вот расстаться с дядей Мишей… который занял такое прочное положение в жизни моего сына… Принять это решение сейчас оказалось намного сложнее.

Я не сразу поняла в чем причина незаконченности последнего дня. Я перебирала в памяти все наши попытки, все дни, все ошибки. Мы исправили почти все: я нашла силы говорить с Сергеем на равных, поставила на место Алексея, выстроила границы с матерью. Но петля все не размыкалась. Значит, где-то таилась последняя, самая коварная ошибка. И потом я вдруг поняла, где.

Ошибка закралась не в злости и не в страхе. Она пряталась в самой, казалось бы, безобидной и доброй вещи — в привязанности моего сына к дяде Мише.

Я использовала его. Использовала дядю Мишу. Я так боялась, что Артем останется без отца, что позволяла им сближаться, поощряла их дружбу, и не противилась тому, что он постепенно